доказательства: а) Величайший русский знаток отечественной истории, Болтин, сам возмутил первые оныя тем, что не смотря на летописи, а следуя ТАТ. [В.Н. Татищеву], выдал Руссов за Финнов, а Варяжское море за Ладожское озеро; но еще более тем б) что ложный Иоакимовский отрывок, от которого уже отказались МИЛ. [Г.Ф. Миллер], ЛОМ. [М.В. Ломоносов] и ЩЕРБ. [М.М. Щербатов], объявил за истинный. в) Сии два главные заблуждения, выданные столь важным человеком, ворвались во все книги <…>. д) Хотя многие и говорили, что
Примечательна приведенная мысль не только тем, что ее автор не соглашается с И. Н. Болтиным, И. Г. Георги и др., а тем, что у А. Л. Шлёцера была уверенность в том, что если в русской историографии уже появились примеры «правильной» истории, то все станут ей следовать.
Как показывает практика, сегодня историки продолжают сожалеть по поводу «безответственного» использования прошлого и «злоупотребления историей», правда, при этом подчеркивают, что раньше «злоупотребляли» историей не меньше, чем в настоящем[642].
Философы и историки уже давно стали выделять виды исторического письма, связанные с воспитательными, идеологическими или политическими задачами: «прагматическая» (Г. В. Ф. Гегель, Р. Арон, И. М. Савельева, А. В. Полетаев), «практическая» (В. С. Иконников, Б. Кроче, М. Оукшот, Х. Уайт), «политическая» (Дж. Г. Ф. Покок) и другие истории. Однако разговор о разных видах истории ориентирует нас на выявление некоторых способов историописания, но не предполагает акцентировать внимание на целеполагании практики историописания для выявления научного и иных типов исторического знания. Инструментом, позволяющим выявлять целеполагание акта историописания, выступает область историографии, изучающая историю историописания с точки зрения источниковедения, – это источниковедение историографии.
С XVIII в., со времени формирования классической европейской историографии, в поле исторического знания начинается сосуществование как минимум двух типов письма истории: социально ориентированного и научного. Сама классическая европейская историография, наследовавшая от христианской традиции историописания линейную модель истории, возникла именно как часть предприятия по строительству наций. Поэтому два типа исторического знания, выполняя в европейских обществах одни и те же задачи – конструирование национально-государственной истории и ее трансляцию в общественное сознание, отличались друг от друга по важному принципу – целеполаганию, которое предшествовало процессу историописания и во многом обусловливало его.
Таким образом, при изучении соотношения разных типов исторического знания вполне работает базовый принцип источниковедения, применяемый при определении видовой природы исторического источника, –
Понятие «социально ориентированное историописание» имеет терминологический характер. Любое знание как результат познавательной деятельности имеет социальную направленность. Но в социально ориентированной практике историописания социальные функции доминируют над научными (научная история признает приоритет научной функции над социальной). Социально ориентированное историописание не стремится быть нейтральным к прошлому, как того требует наука, оно поддерживается и/или актуализируется историческим сознанием общества, а также навязывающей обществу «нужный» образ прошлого властью.
Вместе с развитием научного знания, удовлетворявшего потребность в строгом знании о прошлом, существовала и существует потребность в специальном конструировании ориентированного на удовлетворение потребностей социума исторического знания, не базирующегося на исторической науке (но особым образом востребующего ее фактологию). Это знание надо отличать, с одной стороны, от общественного (до XX в.) и массового исторического сознания, с другой – от популяризации научного знания.
