И во-вторых – потому, что Маркграф, несомненно, жив, хотя о его нынешнем местопребывании мне ничего не известно, и сколько я ни расспрашивал людей, знавших его в прошлом, никто так и не смог помочь мне в его розысках. Он жив, и жива его методика. Но если прежде я считал самым вероятным, что он уехал куда-нибудь на Запад – или, наоборот, на Восток (Ближний) – то теперь я все более прихожу к выводу, что он все же скорее всего находится по-прежнему в России. Иногда мне кажется, что скрылся он не совсем по своей воле: его упрятали в подполье, где он сейчас и работает. Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что в нашей жизни – прежде всего в политике, но не только в ней – появляется все больше людей, чье настоящее место – в прошлом, и только вмешательство Маркграфа позволило им продлить, а точнее – возобновить их существование.
Вот почему я не считаю себя вправе умолчать о событиях, свидетелем которых мне довелось быть – хотя непосредственным их участником я не был, ограничившись привычной мне ролью наблюдателя и летописца. Имеющуюся у меня информацию я хочу разделить с вами, чтобы уменьшить бремя ответственности. Ведь события и их участники имеют привычку возвращаться – в крайнем случае, после пластической операции…
В. Михайлов<p>Открытие Америки</p><p><emphasis>Сцены для чтения</emphasis></p><p>Действующие лица</p>Христофор Колумб (Кристобаль Колон), поэт
Графиня Амелия Мендоса-и-Фуэгос
Хуана, подруга Колумба
Чернобородый
Монах
Погонщик мулов
Инквизитор
Ассистент инквизитора
Секретарь инквизитора
Председатель суда
1-й член суда
2-й член суда
1-й матрос
2-й матрос
3-й матрос
4-й матрос
Матрос с фрегата
Хозяин кабачка
Матросы Колумба, матросы с фрегата, люди Святого братства
Испания, 1492 год
<p>Картина первая</p>Кабачок: невысокий, слабо освещенный зал со стойкой и несколькими столиками, за которыми сидят немногочисленные посетители – Чернобородый, просмоленный мужчина во цвете лет; погонщик мулов; Колумб со своей подругой Хуаной; монах. Хозяин за стойкой. Временами в очаге ярко вспыхивает пламя, когда с жарящегося мяса стекает жир; может быть, поэтому Колумб (он пишет) устроился поближе к очагу.
Колумб. Отвратительные чернила! Сеньор хозяин! Вы, верно, и вино разбавляете до такой степени?
Чернобородый. Всякому свое. Кто не может пить вино, пьет чернила.
Хозяин, подойдя, в сердцах ставит на стол бутылку и два стакана.
Колумб. Этого я не заказывал.
Хозяин (угрюмо). Вы оскорбили меня подозрением, сеньор. Убедитесь, что я не разбавляю.
Погонщик. А зачем сеньор записывает? Тут для этого не место: мало ли что человек скажет под настроение. Пускай кто-нибудь прочитает, что он там написал. Кто-нибудь знает грамоту?
Монах, перегнувшись со своего конца стола, берет бумагу и пробегает ее глазами.
Монах (запинаясь на каждом слове). Мы не видим. Дальше…
Колумб (вырывает бумагу). Не так! Я прочту сам.
Гордо выпрямляется, читает с выражением.
