на одном конце постоит, то на другом, то посерѐдке. Похоже, что ждал кого-то. А я как раз предыдущего пассажира высадил, сидел курил, смотрел, как он мечется. Уже подойти хотел… ну, мало ли, может, заблудился человек, или ещѐ какая помощь нужна. И тут к нему подбегает какой-то мелкий пацан, суѐт в руки бумажку — и убегает. Он на бумажку эту глянул и начал озираться уже прицельно. Знакомый такой взгляд, когда извозчика
присматривают. Ну я к нему и подкатил, даже докуривать не стал. А то уведут же клиента! Вот он тогда и сказал, что в Товарный надо.
Так… — почесал ссадину на щеке магос. Значит, похитители решили подстраховаться от возможной слежки. Интересно, Товарный-то — конечная точка, или потом Алекса ещѐ куда-нибудь отправили? — И что ты здесь тогда делаешь?
Ну так я подвѐз этого… родственника вашего, он вылез и дальше пошѐл. Я
говорю: а деньги? Он так растерялся. Говорит, забыл совсем про них, дома оставил. Съезди, мол, сам, я расписку напишу. Вот!
Водитель шелестнул бумажкой.
Интересно, кто, по мнению Алекса, должен был по этой расписке расплатиться, если дома нет никого? Видимо, Нина.
Тогда вопрос: еѐ-то где носит?
Поехали. Покажешь, где его высадил. — Ракун отлепился от капота, нащупал дверь и, не дожидаясь разрешения, забрался в машину. — Оплачу и за ту поездку и за эту, двойную сумму. Тройную — если расскажешь, что мой родственничек делал после того, как вы расстались.
Так я ж уехал…
Сразу как высадил, так и уехал? И даже не покурил на дорожку?
Ладно, не сразу уехал. Подождал немного. Любопытно стало, — покаянно вздохнул водитель, заводя двигатель. — Хотя ничего там больше интересного не случилось. Перечитал он ещѐ раз свою бумажку — и дальше пошѐл, в переулки. Чуть не бегом побежал. Там, видать, адрес был, или что-то типа.
Что-то типа… — эхом повторил магос, прислушиваясь к тарахтению мотора и внутреннему голосу. Точнее, к двум голосам.
Здравый смысл (всѐ тот же, который предлагал остаться дома) уверял, что вслепую
— неведомых переулках плутать бесполезно, если нет желания добавить к рассечѐнной щеке и отбитой ноге пару сломанных рѐбер.
Бурлящая в крови сила требовала немедленно выпустить еѐ на волю, переместиться сразу на нужное место и выжечь там всѐ к чертям собачьим.
Но Ракун терпеть не могу действовать по чьей-то указке, пусть даже советы даѐт его внутренняя сущность. Верить стоило только самому себе. И в самого себя. Верить — и идти до конца. А там разберѐмся!
Переход между мирами Долан скорее угадал, чем почувствовал. Ничего не изменилось, просто один коридор сменился другим, чуть менее гулким.
Леда уверенно шагала вперѐд, уводя спутника всѐ дальше. Из-за разницы в росте идти с ней под руку было не слишком удобно, но по-другому просто не получилось бы.
Двигаться вслепую оказалось сложновато, и вовсе не из-за возможности споткнуться, пронести ногу мимо ступеньки или врезаться в стену. Приходилось постоянно следить, чтоб глаза не открылись сами по себе, хотя бы на секунду, и даже не для того, чтоб сориентироваться в обстановке, а просто чтоб проморгаться или смахнуть с ресниц случайную пылинку.
А ведь Долан дал слово, что не будет подглядывать!
к Госпожа полковник, — промаявшись ещѐ немного, окликнул он, — давайте вы мне глаза хоть чем-нибудь завяжете. Я могу рубашку снять, или куртку.
к Не замѐрзнете без куртки-то?
— подземелье действительно было довольно прохладно, но не настолько, чтоб взрослый здоровый мужчина всерьѐз опасался замѐрзнуть. А вот Леда порой заметно ѐжилась и плотнее запахивала тонкую кофту.
— Простите, но иначе я надену куртку на вас.
— Нет уж, спасибо, — фыркнула начальница. — Не так уж долго идти осталось, обойдусь и без утепления. А вот глаза… Ну раздевайтесь, что ж поделать.
Плотная куртка много для чего подходила идеально, но вот завязывание глаз в этот перечень явно не входило. В итоге Леда просто накинула еѐ Долану на голову и обвязала рукавами. Теперь бывший милит не только ничего не видел, но и слышал с трудом, да и дышать стало очень неудобно. Зато вероятность нарушить слово свелась к минимуму.
— вовремя — спустя всего несколько минут, поднявшись по очередной лестнице, он стукнулся головой о притолку. От такого любой бы моргнул и выругался, но Долан успешно ограничился тем, что просто моргнул.
о Осторожно, здесь не очень высокие проѐмы, — запоздало предупредила Леда. — А теперь идите как можно тише и молчите, чтобы ни произошло. Вы везучий, кстати?
Долан пожал плечами. С одной стороны — не очень. Везучих не ловят на нарушении должностных инструкций, не увольняют с работы со скандалом, не подставляют и не пытаются убить.
С другой — он всѐ ещѐ жив. Так какие могут быть претензии к небесной канцелярии?
с Ладно, проверим, — резюмировала начальница и, судя по характерному скрипу, нажала на дверную ручку. И горестно заключила: — Нет, Виктор. Везением я бы это не назвала.
За дверью кто-то стоял.
