Если же говорить об исследованиях «Книги Велеса» в странах так называемого дальнего зарубежья, то надо заметить, что интерес к ней проявляли и проявляют самые что ни на есть профессионалы, причём некоторые из них являются учёными с мировой известностью. Достаточно назвать имена П. Е. Ковалевского, Р. Пешича, русских профессоров старой школы Константинова и Башилова, учеников Г. В. Вернадского (II, 11; 300). Отдельно следует отметить югославскую школу «влесоведов». У её истока стоял вышеупомянутый Радивой Пешич. Он был генеральным секретарём Балканологического общества в Риме, ведущим сотрудником Института раннеславянских исследований в Лондоне, профессором Миланского и Белградского университетов (вот уж действительно учёный с мировым именем) (II, 11; 313). Пешич организовал центр по изучению «Влесовой книги» в Аахене (Германия), где живёт супруга первого исследователя книги Ю. П. Миролюбова Жанна и находится его архив. После смерти академика Р. Пешича (в 1991 году) его дело продолжила целая группа учёных: доктор филологических наук, декан филологического факультета Белградского университета Радмило Мароевич, доктор филологических наук А. М. Петрович, археолог С. Давидович-Живанович, дети Р. Пешича, также являющиеся учёными, и ряд других исследователей (II, 11; 312–313).
Однако таким акцентом на участии учёных-профессионалов в изучении «Велесовой книги» мы ни в коей мере не хотим умалить заслуги тех исследователей памятника, кого принято именовать любителями. Эти любители сделали для изучения памятника, распространения знаний о нём столько, что «профи», пожалуй, здесь оказываются на втором месте. Достаточно сказать, что практически все первые зарубежные исследователи и публикаторы «Велесовой книги» (а все они были из среды русской эмиграции) принадлежат к числу дилетантов-любителей. Имена этих людей мы назовём несколько ниже. Здесь упомянем отечественного исследователя, который, не имея научных степеней и званий, тем не менее посвятил работе с «Велесовой книгой» много лет своей жизни. Речь идёт об Александре Игоревиче Асове. Филолог по образованию, он — не профессиональный учёный, а писатель. Своими публикациями исходных текстов памятника и его переводов Александр Игоревич сделал «Велесову книгу» достоянием широкого читателя. Он первым обобщил аргументы сторонников подлинности «Велесовой книги» и опубликовал их в своих статьях и монографиях. По сей день он ведёт поиски самих дощечек и их копий, состоит в переписке с супругой Ю. П. Миролюбова Жанной Миролюбовой, Музеем русской культуры в Сан-Франциско, где хранятся бумаги первого издателя «Велесовой книги» А. А. Куренкова. Одним словом, им проделана огромная работа. Его заслуги признаются даже теми, кто ему оппонирует по ряду вопросов (при общей исходной позиции: «Велесова книга» — подлинна) (II, 52; 133,178–179).
Доводы противников аутентичности «Книги Велеса» можно разбить на несколько групп:
1) Аргументы, связанные с находкой памятника и введением его в научный оборот.
2) Аргументы, касающиеся материала, на котором зафиксирован памятник.
3) Аргументы, касающиеся алфавита книги и её языка.
4) Исторические аргументы, т. е. относящиеся к изложенным в «Велесовой книге» событиям.
Мы расскажем всё, что нам известно, о дощечках, получивших название «Велесовой книги», опираясь именно на эти группы доводов, излагая мнение обеих сторон (и сторонников, и противников подлинности памятника).
Итак, как же были найдены дощечки? Обстоятельства находки нам известны в изложении Юрия Петровича Миролюбова. В 1919 году полковник Белой армии, командир Марковского дивизиона Али (Фёдор Артурович в крещении) Изенбек оказался в опустошённом имении. В разгромленной библиотеке имения он увидел валявшиеся на полу дощечки, исписанные непонятными ему, но как будто древнеславянскими буквами. Он, будучи участником археологических экспедиций в Средней Азии, почувствовал, что дощечки могут иметь историческую ценность. Изенбек приказал своему вестовому собрать их в морской мешок. Полковнику удалось сохранить дощечки во время войны и вывезти их за границу.
Критика противников «Велесовой книги» начинается уже с этого момента. Дело в том, что то ли сам Изенбек запамятовал, то ли Юрий Петрович Миролюбов позабыл (в конце концов, когда в своих письмах и произведениях он передавал этот рассказ, был он уже человек в возрасте), но ни местонахождение усадьбы, ни фамилия её хозяев точно не назывались: либо под Курском, либо под Орлом, либо под Харьковом; хозяева — Донские или Задонские.
