Это было неизбежно, и раскол был принципиальным. Большевизм изначально содержал в себе два проекта: один глобалистский, в наиболее чистом виде представленный Л.Д.Троцким ("мировая революция"), другой державный российский, представленый И.В.Сталиным ("строительство социализма в одной стране"). В.И.Ленин, балансируя, соединял обе силы, пока они были союзниками в гражданской войне. После окончания войны и смерти В.И.Ленина союз был разорван.
Это видно не только из того, что практически не было попыток скрыться от репрессий — даже среди тех, кто имел для этого возможность. В репрессиях против высшего командного состава армии смертные приговоры жертвам выносили их коллеги, которые на следующем этапе сами становились жертвами.
Как ни странно, идеологи перестройки и сами пошли по пути мистификации, отойдя от принципов права: огульная реабилитация «списком» вполне симметрична огульному приговору «списком». Всю группу осужденных вместе с Н.И.Бухариным реабилитируют, т. к. обвинения в шпионаже сфабрикованы, но не реабилитируют проходившего по тому же делу и с тем же обвинением Ягоду. Он, разумеется, плохой, но обвинение, по которому он приговорен, сфабриковано в той же степени, что и у Бухарина.
Это видно на примере не понятого ни в истмате, ни в либерализме явления стахановцев. Стаханов, выполнивший в забое 14 дневных норм, учил своих последователей особому искусству — "чувствовать материал". Он «видел» внутреннее напряжение угольного пласта, те критические точки, удар в которые разрушал пласт его собственной силой. Эта способность (т. н. "гениальный глаз") открывается в людях в состоянии высокого духовного напряжения. По данным психофизиологии труда, произведенная в СССР в 30-е годы работа теоретически не могла быть сделана при доступном тогда уровне питания. Но была сделана — потому что массы людей были "немножко Стахановыми".
Видимо, опасения были преувеличенными, но не абсурдными. Сильное впечатление оказал опыт гражданской войны в Испании, где троцкистская партия (ПОУМ) 1 мая 1937 г. подняла мятеж в Барселоне, в тылу республиканских войск, и открыла арагонский фронт.
В те же годы была проведена «чистка» партии: в 1933–1937 гг. из нее было исключено свыше 1 млн. членов.
На личном уровне мало кому нравится жизнь в казарме. Вполне понятна и психология дезертира, особенно если ему удалось спрятаться. В 30-е годы таких было немного.
На деле такие новые источники права как Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) приобретали силу закона.
Срочные меры по укреплению семьи потребовались из-за снижения рождаемости при переходе к городскому образу жизни. Кроме того, выявились размеры демографической катастрофы, вызванной голодом 1933 г. Они были столь серьезны, что результаты переписи 1937 г. было решено не публиковать.
Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 13 апреля 1938 г. запретило проведение «чисток» колхозов под каким бы то ни было предлогом.
Обмер показал, что от колхозов было незаконно отторгнуто 2,5 млн. га земли. К февралю 1940 г. 1,7 млн. га были возвращены колхозам.
Крах Российской империи в 1917 г. частично был вызван тем, что во время войны организованная преступность установила контроль над целыми секторами хозяйства (например, рынком металла) и стала диктовать свою волю государству.
Разумеется, это положение часто нарушалось: маршал Тухачевский был арестован без санкции прокурора, санкция на арест кандидата в члены Политбюро наркома земледелия Эйхе была оформлена задним числом через несколько месяцев после ареста.
Конечно, вполне пpавомеpно сpавнивать и внешние пpизнаки и pезультаты, те тpавмы котоpые нанесли обществу и фашизм, и коммунизм как два pадикальных мессианских пpоекта в кpайнем напpяжении физических и духовных pесуpсов. Но без выявления коpенных чеpт никакого достоверного исторического знания так получить нельзя, а уж тем более знания для понимания настоящего момента и предвидения будущего.
Есть и «уважительные» причины ухода от анализа. Одна из них в том, что явление фашизма сложно (как и целый pяд дpугих болезней культуpы, напpимеp, теppоpизм). Оно не по зубам механистическому детерминизму, который пока что господствует в обществоведении. Кроме того, чеpез "соблазн фашизма" пpошло гоpаздо больше интеллектуалов Запада, чем мы думаем. Сегодня анализ был бы еще слишком болезненным.
Это тем более поpазительно, что уже более полувека нам говорят об угpозе неофашизма. Казалось бы, обществоведы всех стpан должны были бы дать ясное опpеделение фашизму, чтобы мы могли pазличать угpозу. Пока же создан каpнавальный обpаз неофашиста как тупого маpгинала, котоpый pазвлекается тем, что избивает нищих и иностpанцев.
