Когда во время перестройки начались дискуссии о том, имел ли действительно пролетариат в советской системе диктаторские полномочия, они вызывали недоумение: такие понятия никогда и не понимаются буквально (строго говоря, в России и не было пролетариата, рабочий класс был еще проникнут крестьянским мышлением). Сегодня в России демократами называют себя поклонники кровавого чилийского диктатора Пиночета, но никто же при этом не понимает слово «демократ» буквально.
Столь же далеким от марксизма было представление о буржуазии. Пришвин пишет (14 сентября 1917 г.): "Без всякого сомнения, это верно, что виновата в разрухе буржуазия, то есть комплекс "эгоистических побуждений", но кого считать за буржуазию?.. Буржуазией называются в деревне неопределенные группы людей, действующие во имя корыстных побуждений".
Русскими коммунистами понятие национализма для культурных условий России не разрабатывалось. Для нас было бы важно знать труд китайского революционера Сун Ят-сена "Три народных принципа", где он развил понятие национализма как основы государственной идеологии Китая. Для него национализм есть "принцип единой государственной семьи (нации)". Это — совсем не то, что национализм классового общества, образующего государство-нацию. У Сун Ят-сена национализм не только не противоречит интернационализму, но и служит ему необходимым условием: "национализм — это то сокровище, которое предопределяет существование человечества". Сун Ят-сен писал, что только если Китай вновь обретет сокровище национализма, он "станет фундаментом интернационализма в Азии — так же, как русские стали им в Европе".
Даже такая «рациональная», целиком выросшая на идеалах Просвещения революция, как Великая Французская, в момент накала страстей проявила свой религиозный характер и на время «свергла» старых богов. 7 мая 1794 г. Конвент принял Декрет о Верховном Существе, согласно которому каждый француз был обязан верить в существование этого демиурга и в бессмертие души.
Патриарх прежде всего стремился вывести Церковь из-под удара, однако признание ошибочности решения Церкви принять активное участие в политической борьбе имело принципиальный характер. Антисоветская публицистика инфантильно представляет заявление патриарха Тихона следствием давления на него следователя ОГПУ, не понимая, какое место занимает в Церкви патриарх и, видимо, ничего не зная о личности В.И.Белавина. Никаких свидетельств неискренности его вывода не существует.
После окончания неудачной войны с Польшей в 1921 г. к ней отошли Западная Украина и Западная Белоруссия. Они были возвращены в 1939 г. В январе 1918 г. Румыния оккупировала Бессарабию, которая также была возвращена лишь в 1939 г.
Использование западных понятий (в том числе марксизма) лишь запутывало вопрос, т. к. они были разработаны применительно к современным государствам-нациям, сложившимся за два века развития буржуазного индустриального общества.
Генеральный секретарь Центральной Рады Украины В.К.Винниченко признавал: "Огромное большинство украинского населения было против нас". И затем добавляет: "Ужасно и странно во всем этом было то, что они тогда получили все украинское — украинский язык, музыку, школы, газеты и книги".
Заметим, что никто еще не дошел до нелепости считать подавление военной силой Баварской советской республики в 1919 г. "агрессией Германии".
Конечно, при этом допускалось множество перегибов и ошибок. Много авторитетных национальных деятелей были оттолкнуты или репрессированы из-за обоснованных или ошибочных подозрений в национализме, пантюркизме, панисламизме и других "уклонах".
Возник и первый опыт по созданию федеративного Советского государства — создание Закавказской Федерации, объединившей Азербайджан, Армению и Грузию.
Даже республики Прибалтики, по своей культуре сильно отличающиеся от других народов России и имевшие более развитую национальную буржуазию, все двадцать лет своей независимости провели в состоянии застоя, не обнаружив импульса к развитию.
В.И.Ленин писал: "Надо абсолютно настоять, чтобы в союзном ЦИКе председательствовали по очереди русский, украинец, грузин и т. д. Абсолютно".
Понятие унитаризма было извращено прессой в годы перестройки. Его стали понимать как антипод демократии, а федерализм (и тем более конфедерализм) — как ее синоним. На деле эти признаки вообще лежат в разных плоскостях. «Унитаризм» советской политической системы проявлялся в отношениях власти и общества, а не между субъектами государства.
Докладчик по этому вопросу М.В.Фрунзе говорил, что "необходимость допущения в известных пределах капиталистического накопления в деревне" предполагает терпимость и к непролетарским элементам в литературе.
