С этой песни началась любовь Говердовской и Яркова. Играет военный оркестр. Трубы, валторны, флейты и огромная барабанная установка. Чего в ней только нет! Большие барабаны и малые барабанчики, похожие на пионерские, литавры и тарелки. На заднем плане какие-то барабаны-бочата, на которых играет – руками! – второй музыкант. А сам ударник просто черт какой-то! Он успевает играть на всех барабанах, выбивая дробь и запуская почти автоматные очереди. И при этом он подбрасывает палочки в воздух и успевает их поймать!
Что же играют музыканты и о чем поет хор?
Солист Иосиф Кобзон.
Его всегда зовут на такие праздники.
Иосиф Давыдович и на стройках поет, и в цехах заводов, и в Кремле.
Если на сцену выходит Кобзон, значит концерт государственного значения.
Что же, столько времени прошло, а ничего лучше «Кипучей и могучей» не придумали?! Прав был Сталин?
И да, и – нет.
выводит вторую песню Кобзон. Он вообще может и любит петь долго. Хор школьников детскими голосами, звонкими и чистыми, подхватывает: «Это колокол наших сердец молодых!»
Ишь ты… Колокол их сердец молодых. Какие слова занятные.
Костя уже ничего не боится и выходит из-за спин солдат. Он не ищет ответа на вопрос: а как он здесь оказался? Как-как! Неужели не ясно?
Он здесь просто необходим.
А вот и лирическая пошла:
Бамовский вальс. Слова Пляцковского. Музыка, совершенно верно, Туликова. Был в то время такой популярный композитор. Хор подхватывает:
Вот оно, самое главное сейчас для Кости.
Быть вечно молодым!
Он смущенно оглядывает себя.
Костя уже не в замызганной телогрейке. И не с седыми космами по плечи. Он в прекрасной гимнастерке – ч/ш. В той же, в той же! Хромовые сапоги, синие галифе, портупея вкусно похрустывает.
На груди трофейный аккордеон «Кох».
Кобзон ему машет со сцены. Коли взял в руки аккордеон, играй от души!
Костя поднимается на сцену и умело подыгрывает оркестру.
Что интересно, мелодия его аккордеона, как и тридцать лет назад, не пропадает среди флейт, барабанов и валторн.
Она звучит как бы отдельно, сольной партией.
На разъезд Дуссе-Алинь прибывает с Ургала праздничный поезд. Западный портал. Бывший женский лагпункт, где командовала сначала Мария Ивановна Гладышевская, – она погибла в тоннеле, если помните. Сбитая, как и наши солдатики-герои, потоком воды, хлынувшим из штольни. А потом командиром здесь была старший лейтенант НКВД Сталина Говердовская, главная героиня нашего киноромана.
Даже не сомневайтесь! Совершенно неслучайно их фамилии похожи. Гладышевская и Говердовская. Все рифмуется во времени. С первых строк читатель предупрежден об этом.
Вот и поезд, прибывающий сейчас на перрон, словно скопирован с того состава 46 года, украшенного кумачом, тяжелым лапником ургальских пихт и портретом Сталина. Только теперь на рыльце локомотива другой портрет. Генерального секретаря ЦК КПСС, дорогого и всеми нами любимого товарища Леонида Ильича Брежнева. Он считается отцом БАМа, автором возрождения грандиозного проекта строительства магистрали века.
А никакой не Сталин. И уж тем более не царь Александр Третий.
Слышишь, время гудит – БАМ!..
Костя слышит.
Но Костя ведь ничего не знает про Брежнева. Он только видит на тепловозе портрет мужика с лохматыми бровями и пятью, что ли, звездами Героя на лацкане пиджака. Как только уместились?! А вот уже бровастый мужик, окруженный людьми в серых плащах и в фетровых шляпах, поднимается на свежерубленную, из желтых досок цвета маргарина, трибуну.
И опять пахнет багульником, опилками, стружкой и тяжелым креозотом. Так пахнут шпалы, недавно уложенные передовыми бригадами комсомольцев – победителей социалистического соревнования. Помните, как с гиканьем и прибаутками, обнаженные по пояс и мускулистые, первые бамовцы забивали костыли-путеукладчики на разъезде Кузнецовском? Ну они еще курили табак «Дюбек», доставляемый к месту стыковки рельс
То были зэки, уважаемые читатели.
А теперь вместо зэков комсомольцы-добровольцы.
Леонид Ильич поднимается на трибуну.
Строго говоря, Брежнева на Дуссе-Алине никогда не было.
