14. (1) Птолемей, царь Египта[18],какое-то время воспринимался с одобрением. Аристомен, назначенный его опекуном, был во всех отношениях способный администратор. Тогда как в начале Птолемей почитал его как отца и полностью руководствовался его суждениями. Позже, однако, развращенный лестью придворных, он возненавидел Аристомена за откровенные речи, и в конце концов заставил его покончить с жизнью при помощи чаши с болиголовом. Его все возрастающая жестокость и подражание, но не царской власти, но тираническому правлению, привели к ненависти к нему народа Египта, и едва не стоили ему царства.
15. (1) Еще раз сенат предоставил аудиенцию посольствам Греции и приветствовал их дружественными словами, они добивались благорасположения греков на случай войны с Антиохом, которую они считали неизбежной. Послы Филиппа сказали, что если он останется верным, сенат должен освободить его от выплаты контрибуции и отпустить его сына Деметрия[19]. В случае послов, прибывших от Антиоха, была создана комиссия из десяти сенаторов, чтобы выслушать вопросы, с которыми они явились и которые были поручены им царем. (2) Явившись на сессию, Менипп, глава посольства, заявил, что он прибыл с целью заключить договор о дружбе и союзе между Антиохом и римлянами. Он сказал, однако, что царь удивлен, что римляне имеют возможные причины приказывать ему не вмешиваться в какие-либо европейские дела, отказаться от претензий на некоторые города, и не взыскать с кое-кого полагающуюся ему дань: такие требования, как эти, были беспрецедентными, тогда как договор о дружбе между равными заключается путем обсуждения; это же были требования победителей, завершивших войну, но все же послы, направленные царем в Лисимахию, предположили продиктовать им точные указания на этот счет; Антиох никогда не был в состоянии войны с римлянами, и если они хотят действенного договора о дружбе с ним, царь всемерно готов и полон желания. (3) Фламинин ответил, что открыты два возможных пути, и что сенат позволит царю выбор: если он готов держать свои руки прочь от Европы, у римлян не будет повода вмешиваться в азиатские дела, если, однако, он не выберет эту политику, он должен знать, что римляне придут на помощь своим друзьям, которые порабощены. (4) Послы отвечали, что они не согласятся ни на одно из условий такого рода, которым они нанесли бы ущерб авторитету трона, сенат на следующий день объявил грекам, что если Антиох вмешается в европейские дела, римляне приложат все усилия, чтобы освободить азиатских греков. Послы греческих государств приветствовали такое заявление, посланники царя призвали сенат подумать о том, как велик риск, которому они подвергли каждую из двух сторон, и не предпринимать никаких немедленных действий, а лучше дать царю время подумать, и самим заняться более тщательным изучением дела.
Переводчик: Agnostik.
1. (1) Делий — святилище, недалеко от Халкиды...[1] Потому как он таким образом начал войну против Рима с акта святотатства, царь был очернен в глазах греков... и Фламинин, который тогда был в Коринфе, призвал всех людей и богов поддержать его свидетельство, что первый акт агрессии в войне совершен царем.
2. (1) Антиох разместил свои зимние квартиры в Деметриаде. Находясь в возрасте более пятидесяти лет, он пренебрег приготовлениями к войне, но, влюбившись без памяти в прекрасную девушку, проводил время в праздновании своего бракосочетания с ней, и устравивал великолепные собрания и праздники[2]. Таким поведением он не только погубил себя, тело и душу, но и деморализовал армию. В самом деле, его солдаты, проведя всю зиму в праздности и комфорте, проявили себя плохо, когда столкнулись с нехваткой[3], будучи не в состоянии терпеть жажду или другие трудности. Как следствие, некоторые заболели, а другие отстали на марше, далеко отделившись от своих подразделений.
Рис. Антиох III Великий.
3. (1) Царь Антиох, узнав, что города Фессалии перешли к римлянам, что его азиатские войска медлят с прибытием, и что этолийцы небрежны и полны отговорок, был глубоко огорчен. Как следствие, он сердился на тех, кто, исходя из союза с этолийцами, побудил его вступить в войну к которой он не был готов; поскольку Ганнибал был из тех, кто держался противоположного мнения, теперь он был преисполнен восхищения и возлагал на него все свои надежды. Если раньше он был склонен относиться к нему с подозрением, теперь он смотрел на Ганнибала как на самого надежного друга и следовал его советам во всех вопросах[4].
