Рембо, бросив занятия литературой и став торговым агентом в Эфиопии, завел нечто вроде гарема из женщин разных племен. На вопросы удивленных европейцев он отвечал:
– Мне никак не одолеть местные диалекты, поэтому пришлось приобрести целую серию словарей в красивых кожаных переплетах.
Молодой Руссо, оставшись наедине с куртизанкой, стал увлеченно и подробно изучать ее тело.
– Советую вам оставить женщин и заняться математикой, – сказала раздраженно жрица любви.
По свидетельству современников, Жорж Санд была очень влюбчивой и часто меняла мужей и любовников. После своего недолгого романа с Проспером Мериме она встретила Альфреда Мюссе. Он был красив, изящен, остроумен, и она была покорена. Это не ускользнуло от внимания Мюссе.
Будучи поэтом до мозга костей, он написал однажды Жорж Санд стихотворение, начальные слова каждой строки которого составили такую фразу: «Когда бы вы хотели стать моей любовницей?» В стихотворении, написанном в этом же стиле, она ответила ему: «Сегодня ночью».
В одно время Сенковский объявил крестовый поход против местоимений «сей» и «оный». Является однажды Сенковский к обеду в дом своего приятеля.
– Федоэтот, подавай обед! Федоэтот, подай сигары! – приказывал несколько раз хозяин.
Сенковский не выдержал и с улыбкой спросил хозяина:
– Скажите на милость, с чего вы это выдумали звать своего Федосея Федоэтом?
– Да он из ваших поклонников, – отвечал хозяин, – замените, говорит, ваше высокородие, в моем имени слово «сей» словом «этот», то есть называйте вместо Федосей – Федоэтот.
Эдмон Дюранти. Дега Э.
Поль Скаррон посвятил собачке своей сестры мадригал, который так и назвал: «Собаке моей сестры».
Но спустя некоторое время он поскандалил со своей сестрой и в типографских опечатках попросил поместить: «Вместо „Собаке моей сестры“ следует читать: „Моей сестре-собаке“».
Как-то раз Вальтера Скотта спросили, почему герои его произведений – по преимуществу благородные и самоотверженные люди минувших веков. И почему бы ему не написать роман о современнике – предприимчивом, деятельном реалисте, не останавливающемся ни перед чем, ради того чтобы сколотить себе состояние.
– У тех, кто посвятил себя наживе, нет биографии, – ответил писатель. – О них можно написать, пожалуй, одну-единственную строчку – дату рождения и дату смерти…
Писатель Владимир Александрович Соллогуб однажды, прогуливаясь в Летнем саду со своей дочерью, девушкой поразительной красоты, повстречался с одним знакомым, очень самоуверенным и очень глупым.
– Скажи, пожалуйста, – воскликнул знакомый, – как это случилось? Ты никогда красавцем не был, а дочь у тебя такая красавица?
– Это бывает, – отвечал Соллогуб. – Попробуй-ка, женись: у тебя, может быть, будут умные дети.
Мадам де Сталь всерьез поссорилась с одним виконтом, который донимал ее своими необыкновенно обидными и ядовитыми эпиграммами.
Так случилось, что они оказались рядом за столом на каком-то торжественном приеме.
Для сохранения приличия беседа была неизбежна.
– Давно вас не видела, виконт, – сухо произнесла де Сталь.
– Ах, сударыня, я был тяжко болен.
– На самом деле? И болезнь была опасна?
– Да, это была страшная болезнь – я отравился каким-то неизвестным ядом, – отвечал виконт.
– Какой ужас… Может, вы случайно прикусили язык? – поинтересовалась она.
За год до 80-летия Льва Толстого, в 1907 году, в Ясную Поляну прибыла депутация московских литераторов и актеров, которые собирались устроить торжества по случаю грядущего юбилея. В частности, они обратились к Толстому с просьбой написать инсценировку романа «Война и мир». Граф ответил им буквально следующее:
– Господа, если бы я полагал, что это – пьеса, я бы и написал пьесу…
Ивану Сергеевичу оставалось дописать несколько глав романа, но знакомые и друзья совершенно не давали ему работать в Баден-Бадене. Тогда он решился уехать и остановился в маленьком городке Л., куда иностранцы осенью никогда не заглядывали.
Площадь Сент-Августин в туманную погоду (фрагмент). Кайботт Г.
