Смысл кольчуги не в том, чтобы уберечь своего обладателя от травм – но в том, чтобы изменить характер этих травм – переводя их в те, которые современная тебе медицина лечить умеет.
Первые признаки благотворного воздействия цивилизации на армию Чингис-хана обнаруживаются уже в Маньчжурии.
Проявляются эти признаки в том, что захватив очередной город, полководец Мукали приказывает вырезать не всех жителей.
В живых закономерно оставляют плотников и каменщиков.
Кроме того, приказывается не трогать также актёров.
Монголы открыли для себя зрелища.
Воздействие цивилизации продолжается.
Очень странную дань монголы берут в Корее. Сто тысяч – не золотом, не драгоценностями – чистыми листами бумаги формата где-то в А0-А1.
Потому как строить Империю – значит создавать бюрократию.
А как создашь бюрократию без бумаги?
Или иного носителя информации?
Чингис-хана – уже почтеннного семидесятилетнего старца – как-то начинают расспрашивать, мол, что такое хорошо и что такое плохо.
И среди прочего спрашивают определение некоего понятия.
Старец не колеблется не секунды:
Это – гнать и побеждать врага, захватить его богатства, оставить его замужних женщин рыдать и выть, скакать на его жеребце и пользоваться его жёнами.
Как говорится, что такое счастье – каждый понимал по-своему.
Льва Гумилёва приводило в бешенство само слово Чингисхан. "Чингис – титул, хан – должность. Писать Чингисхан – всё равно что Академикиванов".
Переводится Чингисхан – "Владыка Океана".
В переводе на арабский – "Амир-аль-бар", в русском и европейских языках, трансформировавшееся в адмирала.
А вот в XVI-ом веке один из преемников Чингис-хана перевёл тот же титул на монгольский и дал его человеку по имени Сонам Гьятсо. Преемники Сонам Гьятсо носят титул по сей день, правда уже в изгнании.
Далай лама.
Последняя история касается Чингис-хана лишь косвенно, относясь больше к его противникам – тангутам.
Предстоит генеральное сражение с китайцами.
Тангутский полководец Юаньджао находит удобное место для засады. Армию, чтоб не засекли, отводят на расстояние зрительной памяти.
Всё прекрасно, проблема лишь – как оперативно узнать, что противник в засаду попал?
Послать разведчиков? Пока доберутся до армии – время может быть упущено? Сигнализировать? А как? Кострами, дымами? – так и китайцы не идиоты. А другого шанса и не будет. В идеале – китайцы должны сообщить о себе сами.
Полководец приказывает армии – срочно ловить птиц. Живьём! Солдаты мигом натаскивают ему кучу ящиков дичи.
Ящики расставляют вдоль дороги, сами удаляются.
Идут китайцы, видят – ящики. Слышат – в ящиках шебуршит. Кто шебуршит, зачем? Надо выяснить? Надо. Открывают.
И в воздух взвивается облако счастливой донельзя птицы.
Заметное издалека не хуже дымов и сигнальных ракет.
До ТРИЗа остаётся ещё тысяча лет.
В двадцать с чем-то лет Жозеф-Игнас – уже профессор литературы в Бордо. Казалось бы чего больше?
Но он романтик. Ему хочется избавлять людей от страданий.
В 32 года заканчивает медицинский факультет Парижского университета.
В 51 год Жозеф-Игнас наконец придумывает способ уменьшить меру человеческих страданий.
Способ к тому времени известен, находится в стадии испытания на животных, но наш герой смело предлагает применять его на людях. Через три года проект принимают. При большом стечении народа облегчаются страдания некоего Николаса Пеллетье. Средство признаётся действенным, и в следующие два года получает широкое применение – облегчая страдания как простых людей так и высших лиц государства.
И применяется оно с тех пор почти двести лет, выйдя из употребления только в 1981 году.
Народ называет средство именем Жозефа-Игнаса, а его неблагодарные потомки от отцовского имени наоборот отказываются.
…Почему-то считается, что Жозеф-Игнас Гильотен погиб на гильотине. Правда прозаичнее и скучнее – семидесятишестилетний доктор умер от осложнения карбункула на плече…
«Вы должны сражаться с врагами, идиоты! Не со своими соотечественниками.
А уж если вы начали драться, то выбирайте себе противника по силам.
Это же пилоты. Каждый из них самурай, и для них нет ничего лучше, чем драка»
