Храм построил в Филях. Обет выполнил Лев.
Храм на радость! Смотря «белорусскую резь»,
Верил: «В прошлом – резня, прекратилася месть!
Ведь столь светло взирает вседневно с утра
„Архидьякон Стефан“ с младым ликом Петра».
…С т е м Петром, не Вторым, а с Первым
Бил он шведа! С царём зашибал он!
Мастерил с ним, как Питер, империю;
Строил гордый Ораниенбаум…
…Вороватую руку, но верную
Поразили шипы власти-розы…
Померанцевые деревья
Померещились к смерти в Берёзове.
Громадой взрос из Петербурга.
В Замоскворечье – из Европы.
Не возгордиться храму трудно,
Когда гордыня – рок барокко!
Внизу ведь домики мелки-мелки,
Внизу мещане вечно очень мелочны…
А храм царит, размерам вопреки,
Над соразмерной человечкам местностью.
«По-семейному» ужин и зимний сад,
Гуляют, играют, поют – всем нравится;
Вельможей царицы рай встретить рад —
Эрмитажем он называется…
____
И бриллианты крупою лежат на столе,
На них в карты фортуну пытали;
Блеск коллекций, камзолов метался в игре
В эрмитажном игриво-кокетливом рае.
И, желая за двери изгнать этикет,
Штрафы в правилах прописали:
С речи сбросивши ранги (мундиров здесь нет!)
В эрмитажном условно-раскованном рае.
А потом господа для красивой мечты
Просвещенья маяк возжигали,
Остроумных бесед распыляя лучи
В эрмитажном наивно-причудливом рае.
И в полёте высоком себя берегли —
Муз в именья, гордясь, приглашали.
Их усадьбы бриллиантами пуговиц цвели
На дырявом России кафтане…
Но язвительно морщились недра души,
Когда чернь – свой народ – они взглядом встречали,
И скорей забывали затем о грязи
В светской жизни обманчиво-радостном рае.
Господам же, чьи смысла желали умы,
Удовольствия надоедали —
Для декора реальности были нужны
Споры, общества, ложи, прожекты о рае!..
____
И потомки господ в судьбоносные дни
Доигрались – страну проиграли —
Как упорно душой застревали они
В роковом ядовитых иллюзий том рае!
Павильоны в аллеях-кулисах расставлены,
Как в театре. Подумать только:
Сто шагов – и уже ты дошел до Италии!
До России – безмерно долго.
Небо – холст с облаками, что в стиле барокко.
Под ним граф – пленник театра, страстей, порока.
И он жил, как на сцене играл рассеянно,
Но ему к известному сроку
Дарит раковину, не из Грота,
Из сокровищ своих Россия.
Была раковиной той Прасковья.
Чтоб раскрыть её, время нужно,
Ведь был граф в декорациях скован.
Но раскрылась графу Прасковья,
И открылась в Прасковье жемчужина.
Пусть похитит её рано время жестоко —
Граф открыл небеса, что не в стиле барокко.
Посвящается годам служения в музее-усадьбе экскурсоводом
Оставил граф Останкино:
Дворец – игры шкатулку.
Театр Любви прославленной
Забыт в дань Петербургу…
Оставлен спать, дворец старел,
Но чудо сберегало
Папье-маше, фонарь, торшер,
«Точильщика» и залу…
____
…Всё снятся: замирая вновь,
Их словом словно пробуждаю…
Усадьбу – первую любовь —
Несу в себе, не оставляю!
Посвящается гению В. И. Баженова
Некрепка крепость из песка.
Строй, мальчик, строй!.. Ещё нескоро
Ползучий склон… Москва-река…
В Кремле мечту засыплют – Форум!
Палаты блещут изо льда…
Вдали с Царицыным страданье:
Твой град игры падёт тогда —
Дворцы снесут до основанья!
В трудах старайся н е с л е г к а
И верь ты: через мрак, невзгоды
(Творцом водима ведь рука!)
История оставит всходы…
Гению Матвея Казакова посвящается
…Ротонды давались нетрудно
(Пусть не был в Италии знойной),
Стоять на Сенате не струсил:
На купол взобрался, построив…
…Здесь Рим возрождается будто,
Цветком распускается стройным.
Возносится Господа чудо
Над бывшим Гороховым полем.
…Князь не слушал уже меднотрубный гром
(Состязанье в лести азартное) —
Он свой взор распростёр над огромным столом,
Как над Чёрного моря картою…
Князь без счёта чины, ордена имел,
Брал он крепости, б р а л он скромниц…
Он взглянул на сервиз. Как постель тот белел,
Как тела опостылых любовниц…
Что ж! Князь жертвы принёс и достиг, что хотел:
С ним царица делится властью!..
Но когда бил сервиз, и тот на пол летел,
Знал он: «Вдребезги, но не к счастью!»
Посвящается светлой памяти матери
Знать, Провидению дворцов с альковами всех мало —
В краях окраинных, в пути Смерть князю прописало…
____
…Препон, трясина… Трещат вновь старанья на мир Ясский…
Трясёт коляску… Кружит пыль… Простор вкруг Бессарабский…
Творец Тавриды, чародей торжественных миров —
«Больной» – приговорил портрет художник Иванов…
…«Гнать в Николаев! В степь! Вперёд!»
Пробьёт он морок? Нет?..
