Исторический материализм полностью

«Скачок из царства необходимости в царство свободы» не может быть рассматриваем как «единовременный и повсеместный однократный акт»[419]. Последнее вытекает из конкретных закономерностей развития капиталистических противоречий на определённой стадии, когда происходит усиление и обострение неравномерности развития капитализма. Будучи, по словам Ленина, переломом «под углом зрения поворотов всемирной истории», этот революционный скачок не может не быть вместе с тем периодом ожесточённейшей, по своей напряжённости неповторяемой борьбы между старым и новым. Он не может поэтому быть быстротечным, мгновенным, немедленно достигающим своего высшего пункта. Идеологическое проникновение буржуазии в среду пролетариата, с одной стороны, с другой стороны, колоссальность собственных задач пролетариата, порождающая явления колебания и нерешительность среди его отдельных слоёв, ведут к тому, что пролетарские революции «то и дело прерывают свой ход, возвращаются назад и заново начинают то, что уже совершено… непрерывно критикуют сами себя… с беспощадной суровостью осмеивают половинчатость, слабость, недостатки своих первых попыток… пока наконец не будут созданы условия, исключающие возможность всякого отступления, пока сама жизнь не заявит властно: „hic Rhodus, hic saltus“»[420].

«Скачок» в пролетарской революции обнимает ряд лет, целую переходную эпоху, характеризующуюся завоеванием пролетариатом своей диктатуры, беспощадным подавлением сопротивления эксплоататоров, организацией социалистического строительства, массовой переделкой людей в духе социализма, уничтожением классов.

Указанной неразрывной связью диалектического и исторического материализма с учением о революции и объясняется тот факт, что международный оппортунизм, ревизуя марксизм в области стратегии и тактики, неизбежно распространяет эту свою ревизию и на всю область метода и мировоззрения Маркса.

Мы говорили уже о том типе социал-фашистского извращения марксизма, который представлен теоретиками II Интернационала и который показывает в самой неприкрытой форме связь философских воззрений этих вождей с их отказом от марксовой теории революции. Но и в более замаскированных формах философской ревизии марксизма мы обнаруживаем искажение и игнорирование марксистско-ленинской теории революции. Бухаринская социология например сводит революцию к такого рода скачком, которые имеют место в сфере механики, рисует революцию (как подробно покажем ниже) в виде абстрактной схемы, устраняя из анализа классы, партию, конкретную борьбу между классами, диалектику этой борьбы, доводя свой упрощенческий схематизм до полного упразднения всех кардинальных проблем революции. «Экономнее», с гораздо меньшей затратой сил упраздняет проблемы революции и другая разновидность современной философской ревизии марксизма-ленинизма — меньшевиствующий идеализм. Для меньшевиствующего идеализма проблемы революции вовсе не существуют. Удалившись в область гегелевских абстракций, деборинцы под прикрытием якобы «научной» разработки диалектики, проводили своё полное игнорирование объективной диалектики нашей революции и революционного движения мирового пролетариата.

Между тем учение о революции связало метод Маркса, Энгельса и Ленина и их мировоззрение в единое целое, «вылитое из одной стали, из которого нельзя вынуть ни одной основной посылки, ни одной существенной части, не отходя от объективной истины, не впадая в объятия буржуазной лжи».

Маркс на основе изучения фактической человеческой истории установил следующий закон социальной революции в своём много раз уже цитированном нами «Предисловии»: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или, что является только юридическим выражением этого, — с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции».