Как же я хочу, чтобы сын был дома. Как же я горжусь, что он там. Я удавлю любую мразь, кто хоть попытается заикнуться, что сын был не прав, когда решил, что это его война. Как же я хочу знать, что он не под обстрелом. Но так, чтобы точно знать, а не убеждать себя. Я верю ему, я верю, что танк железный и непробиваемый. Я не имею право сомневаться в нём и в его танке. Этот стальной монстр и его машина неуязвимы. Хочу всем вместе сидеть вечером за столом, пить чай и строить планы. Пусть его дети, мои внуки, носятся вокруг, орут и балуются. Нет, ему кофе. Он даже вечером любит пить кофе. Мы дождёмся времени, когда он приедет домой, я заварю ему кофе.
Человек всегда живёт в мире своих иллюзий, который он же и создаёт себе сам. И это здорово, реальный мир сведёт с ума любого. Наверно, хорошо жить сумасшедшим, но лучше среди иллюзий. Через ощущения мы определяем наличие своего существования. Наше сознание отражает действительность как научено. Вот и получается, что живём мы не в самой действительности как таковой, а только лишь выстраивая её подобие в своём сознании. Вне сознания мы, наверно, тоже живём — сложно сказать, мы не знаем про ту жизнь ничего. Нечем нам знать про неё. Да и всё равно нам по большому счёту, какая она, жизнь вне нашего сознания.
Мы понимаем, что действительность для нас не бывает исключительно объективной. Восприятие реальности всегда ограничено способностью чувствовать, образом мыслей. Информацию о мире, существующем отдельно от нас, при её восприятии мы преломляем через наши знания, опыт и многое такое же, в том числе через модель, картину мира, что сложилась у каждого своя посредством накопления представлений, знаний, опыта и, конечно, желаний верить во что-то, а что-то отрицать. Именно верить, так как ничего нельзя объективно доказать. Для нас же есть познанное только то, что отражено в сознании, значит, и самые объективные доказательства, которые хоть и существуют сами по себе, но они всего лишь такое же отражение действительности. И все эти абсолютно объективные доказательства — принимаем мы или отрицаем их — все по нашей вере в конечном итоге, это если пройти всю цепочку «почему и откуда». Так что только собственные иллюзии позволяют человеку жить в объективной действительности. Просто очень важно в иллюзиях не путаться.
Я вполне понимаю тех, которым всё равно. В своём «болоте» оно так комфортно: как же замечательно живётся в придуманной для себя вселенной, это так успокаивает — существовать в иллюзии, что и сейчас всё так же, «как раньше», только бы перетерпеть непогоду. Да, это приятная иллюзия, без учёта факта, что прошлого мира уже нет. И не СВО причина. Многие об этом боятся думать или, если догадываются, то принять не хотят, поэтому не верят. Вот и пытаются следствие — СВО, выдать за причину глобальных изменений внешнего мира, не желая знать, что внедрение к нам и становление другого мира — свершившийся факт, и он необратим.
Хотя и вопрос не в этом. Всё намного проще, когда сомнения закончились. Те, кого в полной мере сегодняшняя реальность окунула в себя, им всё уже понятно, они уже живут иными представлениями о нужном. Потребности стали другими. Хочется совсем не того, что главным было раньше. Две или больше параллельно-перпендикулярных вселенных. Такая нелинейная конструкция, потому что эти вселенные не буднично существуют рядом, они местами причудливо пересекаются, местами совпадают полностью, а порой, искажаясь, бесконечно далеко расходятся друг от друга. Никакая из них неплохая и нехорошая. У этих вселенных законы существования разные. Поэтому и ценности отличаются.
Аня, счастливая женщина, которая живёт в полном достатке. Только она не может позволить себе многого со средних полок в магазине. По доходам она питается. Из своего достатка, который в общем-то обеспечивает все её потребности, она на гуманитарку ребятам, тем, кто сейчас «за ленточкой», каждый месяц передаёт двести рублей. Если строго-строго рассчитать этот полный её достаток, так, чтобы её ужины были без всяких оговорок нормальными, отдавать она должна сто восемьдесят. Но отдаёт двести. Потому что она может двести.
Двести рублей. Пачка сигарет. Не тепловизор, не радиостанция, не «Мавик». Но цена этой пачки очень высока. В окопе, под снегом, или где-нибудь в подвале разрушенного дома, где штурмы пережидают артналёт, эта пачка будет стоить безумно дорого. И ещё как считать. Одна пачка, она целых двадцать сигарет, их хватит покурить целой штурмовой группе. Зажигая огонь, эти штурмы будут точно знать, за кого война, кто там от них так далеко есть. Куда потом возвращается. И ради кого идти вперёд. Такова цена одной пачки.
