– Красиво, но грустно. Будь у меня с собой бумага, краска и кисти, я бы запечатлела этот вид, – Элли присела рядом с Мёрдом.
– Ты где была? Я обыскался тебя, – с любопытством спросил Мёрд.
– Я вижу. Так долго искал, что устал и решил в тени спрятаться? – Элли улыбнулась. – Вот, я принесла поесть. Еще чуть-чуть, и мне бы пришлось всю ночь слушать, как ты изнываешь от голода. Скажу честно, звук твоего желудка может спугнуть даже чернь.
Мёрд вымученно улыбнулся. Ему приходилось голодать, особенно после сражений, когда память услужливо подбрасывала не самые лучшие воспоминания или заканчивались припасы. В этот раз случилось второе.
– Спасибо, пока не хочу.
– Поешь. Мы не ели уже несколько дней, важно восстановить силы. До меня уже дошли новости о надвигающихся ордах тьмы, поэтому ешь. Иначе силой накормлю!
Мёрд ухмыльнулся, но отправил пару кусков лепешки себе в рот. Однако веселье тут же испарилось, стоило только вспомнить, почему им будет сложно насладиться едой через пару дней.
– Мы всегда побеждали? – тихо спросил он, роняя крошки.
– Угу, – промычала Элли.
Казалось, ее мало волнует война и тяготы, через которые они проходят. И, скорее всего, так оно и было. Элли всегда относилась к Войне Бесконечности невозмутимо, принимая все как закономерность. Но Мёрд часто размышлял об ордах тьмы, о той темной, ужасающей силе, с которой они сражаются и все никак не могут победить.
– Но почему мы до сих пор не победили? – прошептал он.
– Мы победили, и дальше будем побеждать, – спокойно, как будто ребенку, сказала Элли. Это вызвало у Мёрда легкое раздражение.
– Я имею в виду, почему мы не победим окончательно?
– Нельзя победить в Войне Бесконечности. Орды тьмы неиссякаемы.
– Но ведь и нас не горстка! – возразил Мёрд. – Мы сплоченные, у нас есть огромное количество боевых машин. Так почему каждый раз отступаем, когда противник сбегает с поля боя? Мы могли бы последовать за ними и атаковать изо всех сил! Откуда мы знаем, что происходит в землях черного горизонта, когда никто там ни разу не был? Возможно, напади мы первыми, преимущество было бы на нашей стороне. Разве тебе не любопытно узнать, откуда берется чернь?
– Не знаю, таков Порядок. Мы должны защищать и сражаться за Свет, за мир и добро.
– Я прочел пару манускриптов битв…
– Ха, даже пару? Непохоже на тебя, – Элли давилась от смеха.
– Я хочу поговорить с Центурионом. Думаю, мы могли бы сделать это.
– Сделать что? – Элли изящно вскинула бровь, как могла только она одна. Непонимание большими буквами читалось на ее лице, отчего Мёрд не мог не рассмеяться.
– Победить!
Он с самоуверенной улыбкой продолжил жевать, глядя на шокированную девушку.
– Это против Порядка! И я не уверена, что Центурион одобрит такую идею, – Элли задумалась, на миг прикрыв глаза. – Нам надо поспать. Завтра будет тяжелый день, необходимо набраться сил.
Мёрд вновь обратил взор на небо.
– Да, ты права. Нам пора возвращаться.
Солнце дарило свои прощальные лучи, окрашивая небо в багровый цвет, как будто предвидя, что завтра прольется кровь. Стражники невозмутимо устремили свой взор на сверкающий черный горизонт. Они знали, что скоро тьма вновь будет у ворот.
Вернувшись в палатку, которую занимали все время своего пребывания в лагере, Мёрд и Элли легли спать, убаюканные треском костра и тихими голосами воинов.
Мёрд уснул, зарывшись лицом в волосы Элли и вдыхая запах целебных трав. Беспокойный сон вернул его на поле, где с незапамятных времен проливалась кровь во имя Войны Бесконечности. Легионы Воинов Света и орды тьмы, словно морские волны, разбивались друг о друга. И не было тому конца, как и начала. Таков Порядок.
Мёрд проснулся посреди ночи, его разбудили гром и дождь. К счастью, они с Элли расположились под навесом старого здания, поэтому костер все еще горит.
– Я помню, кем был в той, другой жизни. Точнее, я помню обрывки, как будто все это было сном. Но с тех пор, как я вернулся, даже эти воспоминания исчезают. Они забываются так быстро и легко, словно песок просачиваются сквозь пальцы. Это так… странно. И грустно, – услышал Мёрд слова Харди, одного из недавно прибывших воинов. – Я всё ещё помню вкус свежего домашнего хлеба, что пекли мои родители.
«Твоя жизнь оборвалась так внезапно и не по воле судьбы, поэтому ты не можешь вспомнить все. Я понимаю твое чувство потери. Но они вернутся, воспоминания, как когда-то вернулись ко мне».
Неприятное чувство потери, которое Мёрд испытывал раньше, напомнило ему о месте, откуда начался его путь.
