Пак вышел на улицу через пятнадцать минут. Он выглядел крайне недовольным, в огромных глазах читалась нервозность. Чанёль подошел к Ханю, держа руки в карманах брюк.
— Прекрати дымить, — сердито проговорил парень. — В последнее время мы слишком часто видимся. Ты соскучился по моим кулакам?
— Ты знаешь, где тусуется Дио? Мне нужен его дружок, — Лу сразу же перешел к делу, но сигарету все-таки затушил.
— Ты итак немало навалял Джу Вону, зачем он тебе? — Пак присел на капот черной машины футболиста.
— Чунтао пропала, — Лу машинально вытянул еще одну сигарету. — Думаю, этот псих добрался до неё. У меня нет времени, скажи, где я могу найти Кенсу.
Глаза Чанни расширились, на лице читался шок с примесью испуга.
— Ты говорил, что будешь беречь ее, — раздраженно произнес Пак.
— Заткнись!
— Черт возьми, ну что ты за придурок! Почему она выбрала тебя, — с каждой секундой лицо Чанёля мрачнело. — Езжай за мной, — он направился к своей машине.
Парни оказались в районе Хондэ. Молодежный центр готовился к ночной жизни, так как время клонилось к закату, а сегодня вечер пятницы и наплыв планировался огромный. Кенсу находился в одном из караоке клубов своего отца и считал вчерашнюю выручку в кругу нескольких ребят. Появление Пака стало неожиданностью, поскольку сероволосый держался подальше от ночных клубов и разгульной жизни. Дио всегда восхищали люди с внутренним стержнем.
— Какими судьбами? — Кенсу пожал руку Чанёля и изумленно поглядел на приближающего Лухана. То, что эти двое пришли вместе поразило До настолько, что его и без того большие глаза расширились еще сильнее. — Чем могу помочь?
— Слушай, Чунтао пропала, — Пак присел на кожаный диван напротив друга. — Помнишь же ее? Мы думаем, что это дело рук Кан Джу Вона.
Дио изрядно помрачнел.
— Отойдем? — Кенсу отошел в самый тихий и темный угол зала. — Я заметил, что он что-то замышляет, но не думал, что это касается вас. Я помогу. — Дио любил интересных людей. Кан действительно был занятным человеком, однако его интерес к грязным трюкам был той самой ложкой дегтя.
Когда трое вышли на улицу, заметили ещё одну важную фигуру в царстве адреналина и скорости — Цзы Тао. Гонщик как раз слезал со своего мотоцикла. Он скоро перешёл дорогу, держа в одной руке шлем, а в другой телефон, и слегка замедлился, заметив Лу и Пака рядом с Дио.
— Значит ты уже в курсе, Кенсу, — мотоциклист пожал руку знакомого и слегка отошёл, чтобы не смотреть на До сверху вниз.
Лу Хань сразу же узнал, знакомы ли эти двое и, получив положительный ответ, разозлился ещё сильнее. Знай он это раньше, не пришлось бы вмешивать Пак Чанёля.
— Поехали, — скомандовал Дио, открывая дверцу серой машины друга.
***
Голова нещадно раскалывалась, словно на извилинах мозга установили рельсы и пустили по ним поезда, которые беспрерывно гудели, не оставляя ни минуты покоя. Свинцовые веки не хотели подниматься, во рту вовсе пересохло. Чунтао понимала, что нужно открыть глаза, узнать, что происходит вокруг, но сверлящая боль сводила с ума. Тан потеряла в памяти нить событий. «Что произошло?». Со временем цепочка постепенно складывалась и приводила потерянный разум в норму. Когда перед глазами всплыла раздевалка, а затем двое незнакомцев, Чунтао испуганно открыла глаза.
«Где я?!» — звенящая боль сию секунду поразила виски. Девушка негромко шикнула. Сердце импульсивно застучало, внутри колотилось чувство тревоги, уступая разум в объятия липкого страха. Чун понадобилось добрых сорок минут, чтобы успокоить дыхание и привести в норму непослушный орган в левой стороне груди.
Комната начала приобретать очертания и, когда зрение восстановилось, Тан осмотрелась: совершенно незнакомое место. Чун подумала, что это наверное номер отеля, который снимают парочки для жаркой ночки. Обшарпанные розовые стены и тошнотворные простыни с красными сердечками создавали именно такое впечатление. Художница была связана по рукам и ногам, благо рот ей заклеить не догадались, и лежала на двухспальной кровати в своей белой маечке и синих джинсах. «Кажется, меня никто не трогал».
Постепенно туман в голове рассеивался, а на смену ему приходили вопросы: наводящие, пугающие. «Кто и зачем?» — два главных вопроса, на которые не было ответа.
Она провела часа четыре в полном одиночестве. Собственные слюни не спасали от сухости во рту, да и желудок жалобно урчал. «Кажется, уже ночь» — заключила художница, глядя на пейзаж за окном. Шум на улице подсказывал, что девушка, слава Богу, находится в городе и, если у нее всё-таки получится сбежать, то она сможет хотя бы словить такси или позвать на помощь. Тан всё это время пыталась выбраться из умело связанных путов, однако результатов это не принесло и конечности затекли без смены положения. А ещё девушка заметила, что в комнате не было ее вещей, ни куртки, ни рюкзака, значит они остались в раздевалке и возможно кто-нибудь заметит пропажу хозяйки.
