В первый учебный день после выписки, Тан пересекла порог университета мрачнее тучи. Темные синяки под глазами и черная мешковатая одежда отталкивала любопытные взгляды. Чун шла в наушниках, но в них не звучало излюбленное пианино, только тишина. Впервые пересуды и оживлённый шепот за спиной были настолько громкими. Чун выслушивала разные варианты: кто-то говорил, что Чунтао изменяла Ханю с Зитавой, поэтому Лухан сломал ему руку и бросил мерзкую художницу; другие утверждали, что Чунтао сама заварила кашу и парни пострадали, расхлебывая результат ее коварства. Были разные варианты, но ни одного варианта, где она была бы невиновна. «Как легко обвинить во всем девушку».
Тан тягостно прошла в свою аудиторию, тихо опустилась на привычную парту. Друг опаздывал. Девушка перевела взгляд на сверкающий в ярких солнечных лучах пейзаж. «Почему так ярко, когда мне так плохо?».
— Тан Чунтао! Надеюсь, ты наконец-то угомонишься! — раздражающий голос старосты полоскал слух. — Теперь Лухан не на твоей стороне, поэтому тебя некому защищать. Хватит позорить нашу группу. Боже, как жаль, что я учусь с тобой.
— Отвали, — безразлично проговорила Чун. Одногруппница продолжала пыхтеть и возмущаться, но художница включила балладу на плеере. В последнее время выстраданные песни нравились ей все больше.
Как только в аудитории появился Хуан Цзы Тао, группа затихла. К китаянке больше никто не подходил. Наступила желанная тишина. Тао оберегал подругу как мог: он следовал за ней по пятам, а когда Чунтао направилась в кафетерий, гонщик пожирал окружающих устрашающим взглядом.
— Хе Рин обещала прийти сюда на перемене, — Тан села подальше от всеобщего обозрения. — Надеюсь, их сегодня не будет.
— Они на тренировке. Через несколько дней игра, — Тао переписывался со своей девушкой, а затем пристально посмотрел на подругу.
— Он тоже играет? — Чун не верила, что смогла произнести сей вопрос. За все это время она ни разу не узнавала о жизни Ханя.
— Да, — ровно произнес Зитава. Чунтао кивнула и переместила вектор внимания на телефон. Так захотелось пролистать грустную переписку без ответов. Лу продолжал молчать.
— Чун-а, с возвращением! — Ли Хе Рин радостно обняла китаянку за плечи. — Я так рада, что ты выздоровела!
— Спасибо, — Тан натянуто улыбнулась. — Рин, я ухожу с редакции газеты, больше не буду снимать.
— Почему?! — запротестовала девушка. — Забей ты на сплетни, они скоро утихнут! Как же я без тебя?!
— Камера все равно разбита. У меня нет денег на покупку новой, как и желания снимать… — Тан пожала плечами и снова пробежалась глазами по чату с Лу Ханем.
— Жаль, — Ли быстро сдалась. — Давай сходим на неделе в кино! Тебе нужно отвлечься!
— Посмотрим, — Чун оставила телефон на столе и направилась к прилавку с едой. Ей жутко хотелось рыдать. Навзрыд. И чтобы внутри перестало щемить от боли. Но слезы не появились, как бы она этого не хотела.
Вскоре, химик убежала на пару, а друзья медленно зашагали в сторону парковки. Погода была прекрасной, птички щебетали, ветерок обволакивал кожу, свежий воздух мягко насыщал лёгкие. Жизнь вокруг бурлила, но Чун шла под непроницаемым куполом. Она задыхалась от боли. Внутри было так пусто. Тан всё гадала: зачем же она проснулась, ведь всем она приносит одни лишь страдания. Возможно, лучше было бы исчезнуть, тогда хоть кто-нибудь нашел для нее парочку хороших слов.
Чунтао задавалась одним вопросом и никак не могла найти на него ответ. Почему она виновата в том, что ее ударили по голове и похитили? Она явно жертва чьей-то игры, но продолжает принимать удары судьбы. Стойкость и характер раз за разом дают сбой и, чувствуя свои лимиты, Чун понимает, что в скором времени, она больше не сможет сопротивляться.
— Тао, — впервые за день китаянка посмотрела другу в лицо. Он мгновенно застыл на месте, — расскажи мне, что произошло на самом деле. То, о чем я не помню.
— Зачем тебе это? — Парень растерялся. По его реакции Чунтао поняла, что все намного хуже, чем она себе предполагала, но как бы то ни было, она должна была узнать правду.
— Мне очень нужно, прошу, — зеленоватые глаза давили своей настойчивостью. Чунтао вновь продолжила движение.
— Хорошо, — друг сел за руль, дождался пока Тан усядется назад и плавно выехал в пункт назначения.
Вскоре друзья подъехали к дому Чунтао, нашли укромное местечко на детской площадке соседнего дома и уселись на пустующей скамейке. Хуан долго молчал. Каждая минута его молчания разрывала душу подруге, которая и так убила слишком много нервных клеток за последние пару недель.
— В чем дело? — не выдержала Чун. Ее голова постепенно начала раскалываться.
