Чун решила пойти вместе с Хе Рин на матч. Девушки встретились у парадного входа. Ли выглядела так по весеннему! Пунцовые щеки вкупе с гладкими сияющими волнами волос создавали романтический образ. От химика буквально веяло влюбленностью. Чун обрадовалась позитивным изменениям подруги. Славно, что после пережитого стресса, она наконец вступила на белую полосу жизни.
— Знаешь, возможно, это твоя заслуга, но Сэ на днях извинился. Наша дружба возвращается в норму, — Ли подошла к обочине дороги, выискивая глазами заказанное ею такси.
— Причем здесь я? — Тан изумлённо взглянула на подругу.
— Мне кажется, он одумался после похищения. До этого Сехуна гордость душила заговорить со мной первым, — машина плавно остановилась перед девушками.
— Не гордость его душила, — художница опустилась на заднее пассажирское сиденье, — а чувства, которых он раньше не признавал.
— Да ну, тебя! Какие чувства, — Ли театрально возмутилась, но на самом деле только обрадовалась услышанному. В последнее время О казался ей гораздо мужественнее и круче, чем раньше. Его упрямое молчание заставляло Рин ежедневно вспоминать друга детства и поражаться тому, как одиноко оказывается без его присутствия.
Чунтао усмехнулась в ответ. Рядом с цветущей и влюбленной Ли, она чувствовала себя манекеном. Пожалуй, ей нужно было хотя бы нарядиться перед разговором со звездой Сеульского университета, чтобы чувствовать себя более уверенной. В муках тоски и грусти, девушка вовсе не подумала о таком важном преимуществе. Тан посильнее замоталась в серый пиджак. В принципе, ее черная рубашка с джинсами выглядели не совсем убого.
Ли восторженно рассказывала Чунтао о новой дораме с закрученным сюжетом. В целом, она рассказывала обо всем, кроме по-настоящему восхитительного для нее О, потому что до сих пор не хотела признавать тот факт, что он ей нравится. Но эти разговоры ни о чем были спасательным кругом для Тан. Она чувствовала как с приближением к стадиону живот неприятно скручивает, а нервы сверлят истекающее кровью сердце.
Олимпийский стадион Чамсиль был невероятно массивным сооружением. Перед зданием бушевала жизнь, студенты из разных городов рассекали площадь у входа, весело обсуждали прошедшие матчи. Разноцветная форма пестрила в глазах. Будь Тан свободна, возможно, обратила бы внимание на изобилие интересных личностей для свежих зарисовок, в лице молодых спортсменов. Но художница потонула в бездне чувств и для неё оживленный мир находился за толстой, непроницаемой стеной.
Ли притягивала все взгляды и летящей походкой прошла внутрь стадиона. Девушка задорно рассказывала о своих эмоциях по поводу предстоящей игры, а Тан многозначительно кивала, притом не воспринимая ни единого слова. Она сканировала каждое мужское лицо, безумно желая увидеть его и, в то же время, до жути боясь этой встречи.
Игра вскоре началась. Подруги сели на нижних рядах в центральной части стадиона. Отсюда был прекрасный обзор на поле, вместе с тем, болельщики Сеульского университета занимали весь сектор. Тан мгновенно отыскала в числе игроков Ханя, и по телу ударил разряд тока. Он выглядел излишне серьезно, но при этом до одури маняще. Хотелось все бросить и уткнуться лицом в его грудь, наполнить лёгкие запахом тяжёлого парфюма, почувствовать на лопатках мягкое прикосновение. Чтобы живот скрутило от бабочек, а по телу пробежался табун мурашек. Хотелось снова быть любимой. Снова быть с ним.
Матч проходил сложно и зрелищно. Зал взрывался в овациях и бурно обсуждал мастерство студентов. Пока соперники изучали друг друга, болельщики бурно скандировали имена любимчиков. Каждый финт, удар, обманный маневр не оставался без внимания. Игра была воистину захватывающей. До самого конца не удавалось определить фаворитов и аутсайдеров. Лу Ханю и его команде пришлось выложиться на максимум, чтобы вырвать преимущество в одно очко на последних минутах игры.
Рин радостно выкрикивала поздравления с толпой фанатов, последовала за ними к выходу. Тан шла по следам подруги, с каждым шагом ноги становились ватными, руки начали потеть. Чун прерывисто дышала. В голове она проиграла множество вариантов долгожданной встречи, но ни один из них не внушал спокойствия. Что она скажет? «Привет?! Я тут неожиданно пришла поздравить тебя, хоть ты две недели игнорировал мое существование?!» — или наоборот накинется на капитана с разъедающей душу обидой? Скажет, что пережила адские муки из-за него и не готова восстанавливаться в одиночестве? Что это вообще-то нечестно, бросать ее после всего, что произошло?
