— Боже мой, что случилось? — Очнулась девочка и шустро завела друга в дом.
— Подрался, — Чанёль неуверенно прошел к кухонному столу, поднимая голову и тщательно придерживая рукой нос. Меньше всего хотелось портить чужой дом. — Прости, что пришел сюда…
— Не парься, — отмахнулась Тан. К счастью, перед отъездом в Сеул отец собрал для дочери маленькую аптечку, и кто бы мог подумать, что от неё будет столько пользы. — Сейчас, обработаем, — вытягивая из кухонного шкафа нужную коробку. — Рассказывай.
— Ну, — вздохнул Пак. Заметив рядом выключатель, он зажег свет в квартире. — Пустяки, не волнуйся.
— Захотелось выпустить пар? — спокойно протянула хозяйка, усаживаясь напротив. Девочка включила настольную лампу в другом конце стола. Держалась первокурсница отлично: сохраняла спокойствие и одаривала друга мягкой улыбкой.
— Да, — кивнул Пак. Вдруг, Чунтао навалилась на него всем тело, дабы добраться до выключателя за его спиной. Юноша нервно сглотнул, растерянно засмеялся, такого он точно не ожидал. — Раздражает?
— Сущность ночи заключается в глубине, одиночестве под пеленой печали и невероятной загадочности, — томно улыбнулась Чунтао. Пак уловил туманный взгляд в окно и вновь прибывшую собранность собеседницы.
— В страхе, ты забыла добавить, — шикнул юноша. Борьба антисептика оказалась шибко неприятной.
— Страшна здесь только буйная фантазия, а не темное время суток.
— Хочешь сказать, что тебя совершенно не пугает одиночество ночью? — усмехнулся друг. Она же и вправду живет совсем одна в хлипкой, крошечной квартирке.
— Нет, — хмыкнув, — у меня хороший удар правой, а он отпугивает самых жутких монстров, даже тех, что в коротких юбках. — Тан промокнула чистую вату в растворе и изучающе посмотрела на лицо драчуна. «Эх ты, это же надо так вляпаться! Из симпатичного в чучело».
— Имеешь ввиду… — Задумчиво протянул студент. Перед его глазами тут же появились бестии в облегающих нарядах с шелковистыми волосами, которые стреляют ядовитыми фразами на каждого неуверенного в себе человека. — Ох, Тан Чунтао, — засмеялся парень.
— Тихо-тихо, — китаянка мгновенно отругала друга, от чего он шустро выпрямился и замолчал.
Пак задумчиво пробежался глазами по жилищу таинственной Чунтао. То тут, то там стояли комнатные цветы — первое, что бросилось в глаза; старая кровать царствовала в центре. «Диван был бы практичнее» — подумалось большеглазому. Он ожидал приклеенных на стену рисунков и творческий хаос во всем своем великолепии. Разве не так живут художники? Но её творчество таилось в папках, аккуратно уложенных в стопку, инструменты прятались на полках узкого стеллажа возле коричневого стола рядом. Порядок. Удивительное явление для истинных творческих. Чанёль недоверчиво перевел взгляд на подругу. Её светлое лицо портили потухшие глаза.
— В чем дело? Тебя что-то удручает?
— Устала от бессмысленного сражения за жалкую иллюзию и войну с самой собой, — тяжело выдохнула Тан. Да, Чанёль всегда был очень внимательным, прямо как Тао.
— Иллюзию? — повторил юноша. Он направился к кухонной раковине, чтобы смыть
собственную кровь. Ночью шум стекающей воды казался слишком громким.
— Именно так, — едва слышно ответила Чунтао. «Я рисую манхвы, а это чистейшая иллюзию. Ради этого столько угробленных усилий. Война со звездной троицей, пересуды, толпы помешанных девиц. Да, я и сама не лучше. Уже давно…».
— Здесь я должен заметить, что ты крайне странная особа и встреча с психологом тебе просто необходима, — Пак перебил мысли собеседницы, усаживаясь на свое место. — Вот только я слишком хорошо улавливаю суть твоих речей. — Юноша укладывал волосы мокрыми руками, а перед глазами несчетное количество драк с Лу Ханем, невероятная ненависть к нему за дружбу с Тан Чунтао, хотя Лу, возможно, не подозревает о дружбе Чанёля с китаянкой. — Иногда ты меня пугаешь, Чунтао.
— Каким же чудесным образом можно испугать такого громилу? — Улыбнулась девочка.
— Ты понимаешь меня лучше, чем я сам, — её оливковые глаза смотрели так прямо.
— Нет же, Чанни, это ты находишь во мне те грани, которых, может быть, и нет, — девушка направилась к плите. — Знаешь, разочарование горькое на вкус.
— На этот раз, я уверен в собственной правоте, — немного помолчав, проговорил сероволосый.
Чунтао напоила друга ароматным чаем, угостила приготовленным вечером ужином и отправила домой в шесть часов утра. Спать уже было незачем, ибо сон не выпустит её из объятий до трех часов дня, а пары начинаются в восемь утра. Досадная ситуация. Несмотря на это, Тан любила разговоры с Пак Чанёлем. Было в этом парне что-то теплое, то, что он таил в глубине своей души от всех посторонних глаз. Его не пугали размышления первогодки, её, как она считала, невыносимый характер и печаль в раскосых глазах. А что еще нужно для хорошей беседы? Только умение слушать, которым Чанни обладал в достаточной мере. «Рада, что ты пришел».
