Друзья разговаривали до четырех утра. Теребили старые раны, анализировали ситуацию. В голове Хуан Цзы Тао сложился четкий пазл. Теперь он понимал реакцию матери, ненависть подруги к школе и страх встретиться с кем-то из прошлого. Тан еще не пережила эту ситуацию полностью. Для неё события тех дней не были пережитком прошлого. Чунтао сжимала кулаки, грозно хмурилась. В её голосе то и дело проскакивали нотки боли. Тао приятно удивился нынешней смелости девочки. «Осмелиться на дружбу со столькими людьми… Наверное я бы не смог».
Зитава скоро покинул Шанхай, оставляя Чунтао во власти родных стен и в объятиях родителей. Он надеялся, что никто из прошлого не омрачит ей остаток каникул. Парень чувствовал, что это может сильно подкосить Тан и был безоговорочно прав.
Девочка начинала скучать по прохладному Сеулу и добрым лицам людей, так быстро завоевавших место в её небольшом сердечке. С Лу Ханем она так и не разговаривала, зато Хе Рин выливала на художницу уйму информации. Тан знала обо всех движениях О Сехуна, Криса Ву, Ан Су Ен, конечно же Бэкхена, который активно набирал популярность благодаря отсутствию второго фотографа. О Лу Хане химик ничего не рассказывала, поскольку просто-напросто не встречала его знаменитую фигуру в просторах университетского двора. Зато делилась горячими сплетнями и тем, как сильно ей не хватает рядом верной подруги в лице Чун. Тан была искренне тронута словами подруги и скоро начала спешить в Сеул, дабы влиться в эту атмосферу вновь. Здесь в Шанхае жизнь для неё текла равномерно, а там проходило все веселье, которое Чунтао успешно пропускала.
Тан с превеликим трудом дождалась конца каникул. В последний день перед отъездом, девушка прогуливалась по торговому району города и обновляла гардероб перед началом нового семестра. К счастью, заработанных денег с парочки портретов вкупе с папиным подарком в честь окончания первой сессии, ей хватало на хороший закуп вещей. Чунтао радостно скользила по знакомым закоулкам и рассматривала самые неприметные на первый взгляд вещи. На фоне играл Ноктюрн Шопэна. Суета вокруг сглаживалась благодаря расслабляющим аккордам фортепиано. Тан покинула магазин с новеньким платьем и скользила дальше по торговой улице. Вдруг, ей показалось, что из городского гомона отчетливо прозвучало её имя. «Тан Чунтао». Чун напряглась и медленно убавила громкость.
— Это Тан Чунтао, да? — женский голос резал слух. Сердце пропустило удар. Чунтао выключила звук и продолжала идти вперед.
— Кажется, она в наушниках, — продолжал второй голос. — Да ну, не стоит с ней связываться. Ты же помнишь, что случилось с Ай Мин.
— Я думала она уехала. Как можно было остаться в городе после произошедшего. Это равносильно тому, чтобы самому себя обречь на наказание.
Крепко сжимая кулаки Тан и не заметила, как провода выскользнули из ушей и скоро оказались в снегу. Ненависть застилала глаза. «Почему нужно было обязательно встретить кого-то? Завтра я уже уезжаю! Неужели нельзя было спокойно прожить последний денек?» — художница приходила в ярость. Терпение, так хорошо сдерживающее ее от необдуманных поступков, трещало по швам. Чунтао остановилась. Парочка подруг, плетущихся за её спиной, тоже сбавила обороты. Чун подняла наушники. Обернулась. Ее пронзительный взгляд метал огненные стрелы в девушек из параллельного класса. Вложив в эту секунду все бушующее внутри возмущение, Чунтао выпрямилась и шагнула вперед. Девушки не последовали за опасной особой. Красноречивое выражение лица окончательно их спугнуло.
Всего пару жалких минут кардинально сменили обстановку. Удивительно приподнятое настроение растаяло в беспощадно захватившем сознание гневе. Он отравлял организм. Злость туманила рассудок. «Справедливость никогда не восторжествует» — заключила Чунтао. К черту шоппинг, быстрее бы ускользнуть в Сеул. Туда, где она может построить все заново.
Придя домой, девочка безвылазно пряталась в своей комнате, снова и снова прокручивая в голове диалог незнакомок. Тан позабыла о сборах, забыла о последних часах с родными, забыла обо всем, кроме отравляющих душу чувств.
— Доченька, — Юсул постучалась. — Можно я войду?
— Да, — опешила Тан. — Что такое, мам? — Чунтао взяла себя в руки.
— Поговорим? — Женщина тепло улыбнулась. — С тобой все в порядке? Выглядишь расстроенной.
— Да-да, — кивнула Чун.
— Завтра ты уже уезжаешь, а мы так и не успели поговорить, — мама примостилась на край кровати, попутно рассматривая выбранные дочерью обновки.
— Да, мам, я тебя слушаю, — Чунтао опустила голову на родные колени. Нежные пальцы матери скользившие по волосам возвращали утерянное самообладание.
— Мне кажется, тебе нравится в Корее, — легкая улыбка. — У тебя там много друзей?
— Хватает, — перед глазами всплывали знакомые лица.
— Судя по Тао, могу с уверенностью заявить, что на этот раз ты нашла себе хороших друзей. — Переживания Юсул казались очевидными. — Я верю, ты больше не попадешь в такую ситуацию, — нежная улыбка. — Тао тебе этого не даст.
— Я надеюсь, — рассмеялась Чун, с трудом сдерживая слезы.
