— Ты просто послушай, — свинцовый вздох донесся до слуха Тан, — эта девушка Ким Бель Су — бывшая Сехуна. Я увидел её случайно. Она по обыкновению интересовалась Сэ, не более. Чертов идиот, даже не соизволил приехать к тебе и объясниться! — живо разозлился Лу.
Вспомнив о странном поведении О Сехуна на гонках, Чунтао с легкостью поверила словам парня.
— А что ты там делал? Я думала, что ты все время тренируешься перед игрой, но видимо только я ходила в неведении, — Чун выбралась из-под одеяла, но на Ханя не посмотрела.
Лухан молчал. Пару минут он не издавал ни единого звука. Парень помассировал виски, растрепал волосы и громко выдохнул. Чун почувствовала напряжение каждой клеточкой тела. Она легонько присела и опираясь спиной о спину Ханя, откинула голову на широкое плечо. Хань повторно вздохнул и немного расслабился.
— Сегодня я увидел отца… У нас с ним натянутые отношения. Я не видел его пару лет и был этому безумно рад. А сегодня совершенно случайно встретил по дороге домой. Чун, скажи мне, ты сама придумала ту историю? — Лу опустил голову на плечо девушки, от чего та ощутила на себе вес мужского тела. Их уши соприкоснулись и жар касания плавно распространялся по телу табуном мурашек.
— Какую историю? -Тан недоуменно вскинула брови.
— Ту, что ты рассказывала на паре в начале семестра. Помнишь я еще был натурой? — перед глазами художницы пролетел ряд воспоминаний.
— А-а, — протянула Чунтао, — да, конечно! А причем здесь это?
— Ты описывала человека, ушедшего от гнета отца и завоевавшего уважение собственными кулаками. У меня было почти так же. Мой отец — настоящий тиран. В раннем детстве я видел, как он избивал мать и закатывал ей истерики. Мама сопротивлялась пару лет, но вскоре не выдержав, ушла из дома. Мне тогда было шесть и я возненавидел эту женщину всей душой. После её исчезновения, отец принялся за меня. Меня он не избивал, но контролировал каждое движение. Я долго мирился с этим. К пятнадцати годам моё терпение лопнуло, и мы с ним хорошенько подрались на заднем дворе. После я ушёл из дома. Ма Давэй — близкий друг отца, усердно пытался вернуть меня домой, но когда понял что это невозможно, предложил уехать вместе с ним в Корею. С отцом он решил этот вопрос сам, поэтому я и поступил в Сеульский университет.
— А отец? — прошептала Чунтао. В груди почему-то стало так больно за ребенка, которому приходилось видеть весь этот ужас воочию.
— А что он мог сделать? На контакт я не шел, а так хотя бы был под присмотром дяди, — после недолгой паузы Хань продолжил рассказ. — По приезду сюда я часто дрался. Кулаками выпускал весь накопившийся пар. Только за первый курс я передрался со всеми главарями местных районов и группировок. На втором добивал остатки. Я не знаю, как ты узнала об этом, но когда ты рассказала эту историю на уроке, сказать, что я был в шоке — ничего не сказать. Как? Откуда ты узнала?
— Не знаю, — Чун пожала плечами, из-за чего голова парня слегка покачнулась. — Я рассказала то, что почувствовала.
— В общем, вчера я встретил отца. Разговор у нас не заладился и мне нужно было выпустить пар. Вот я и поехал на гонки.
— Ты ненавидишь отца за тиранию, но не боишься ли ты стать похожим на него? Часто то, от чего убегаешь продолжает преследовать тебя, пока в один момент не становится твоей неотъемлемой частью. — от этих слов Лу Хань вздрогнул. — Вспомни нашу первую встречу! А вторую? Даже тот момент, когда ты остановил меня возле кафетерия. Столько агрессии и давления…
— Хочешь сказать, что я такой же как он? — прошипел спортсмен.
— Нет. По-видимому, он тоже убегал от прошлого, но безуспешно стал таким, потому что не пытался посмотреть проблеме прямо в лицо. Понимаешь? — Чун протянула руку к руке Лухана и осторожно коснулась теплых пальцев. — Я верю в тебя! Ты со всем справишься! В конце концов это твой отец и ты, как его ребенок, обязан принять его таким какой он есть. Но, заметь, не обязан терпеть его выходки. Прости и отпусти.
— Это тяжело, — Хань чувствовал внутри перемену, которой ему так давно не хватало. Новая пища для размышления, вероятно и решение проблемы.
— Знаю, но ты справишься, — Хань сжал в руке тонкие пальчики Чунтао, так же глядя в окно и чувствуя спиной тепло её тела.
— А почему ты говорила «не доверять», уходя к Крису из моей аудитории после зарисовок для конкурса? — сердце парня ликовало. Он так давно хотел выведать это у Чунтао. Так давно.
— Эм-м, — Чун перекручивала в голове все подходящие под описание ситуации, но вымученный мозг не хотел сегодня работать, — я не помню. Могу лишь рассказать, почему потеряла доверие к людям.
— Расскажи, — Хань наблюдал за рассветом, чувствуя внутри неконтролируемое любопытство. В воздухе витала до селе неизведанная, и от того крайне волшебная, атмосфера откровения. Она поражала разум и сердце, развязывала туго связанный временем язык, тем самым обнажая души и их старые раны.
