– Женечка, хочу Вам заметить, что деревня Саврасино от нашего столика в двенадцати километрах. Для современного французского автомобиля не расстояние, давайте посидим еще.
– Артем Алексеевич, во-первых, я за рулем, а во-вторых, мне действительно с Вами хорошо – и это главная причина, по которой я должна уехать.
– Вот те раз! Ради бога, не вставайте, главная Ваша причина оставляет мне надежду, что, если мы решим первую, то автоматически решится и главная. За руль не переживайте, Сережа нас отвезет.
– Кого это нас?
– Вас и меня.
– Однако.
– Женечка, да не напрягайтесь Вы так! Ну не могу же я Вас не проводить и не передать вашей бабушке в целости и сохранности. Признаюсь Вам, что мне еще утром не могло прийти в голову, что сегодня мне предстоит поменять планы на жизнь.
– Какие планы, Артем Алексеевич? Вы так зависите от обстоятельств?
– Нет, Женя, сию минуту, глядя на тебя, я прислушиваюсь к своей душе, она…
– О господи, мы уже перешли на «ты»? Неужели на Вас так подействовало мороженое, по-моему, уже в позапрошлом веке говорили проще, Вы что, признаетесь мне в любви?
– Кажется, но у меня нет слов, любовь лишает человека рассудка, сужу теперь по себе.
– Ладно, я выпью с Вами шампанского.
– Замечательно. А вот и оно.
– Ну, скажу я Вам! Ваша расторопность заставляет усомниться в вашей сумасбродности. Да не смотрите же так на меня, я начинаю Вас побаиваться.
– Постараюсь. Ну что, на брудершафт?
– Вовсе не обязательно, тем более что Вы уже перешли со мной на «ты».
– Женя, надо соблюсти традицию.
– Артем Алексеевич, хорошо, я буду говорить Вам «ты», традиции слишком громоздки.
– Женя, традиции и должны быть громоздкими. Это же ритуал, священнодействие. И потом, я теперь знаю, как выглядит посланная мне судьбой женщина.
– Артем, может быть, уже поедем?
– Женечка, послушай, с какими перебоями бьется мое сердце, оно может даже остановиться, если ему не оставить надежды.
– Артем, какая у тебя оценка по русскому и литературе, поди, пять?
– Да, пять. Между прочим, я два года проучился в Литературном институте.
– Тогда как называются малые дети гиппопотама, с первого раза?
– Гиппопотамята.
– Молодец, учиться бы и дальше.
– Нет, не мое…
– Артем, ты хороший, умный, милый человек. Проводи меня до бабушки, если не передумал, и давай остановимся.
– Сережа, ты готов? Подъезжай. Женечка, мы сядем на заднее сиденье?
– Хорошо, Артем.
– Сережа, в Саврасино.
Замелькали за окном среднерусские красоты.
– Женя, я люблю твою бабушку, люблю деревню Саврасино, твою машину и тебя.
– Твой перечень составлен в порядке убывания?
– Нет, в порядке хитрости, чтобы был повод загладить свою невоспитанность. Я люблю тебя больше машины, деревни Саврасино и твоей бабушки. Ты меня прости и в знак прощенья поцелуй. Ничего придумано?
– Здорово, Артем.
– Сережа, съезжай там, где бетонные плиты.
– Я знаю, Артем Алексеевич, я тут бывал.
За бетонными плитами гиблое место для машин было засыпано всяким хламом: битыми кирпичами, кусками старого асфальта, шлаком и песком. Через десяток метров съезд превратился в наезженную тракторную колею, петляющую под высокими облаками по бескрайнему лугу.
– Вот так и ездим, – с укором сказала Женя.
Колея стала глубже, блеснула среди кустов речка, и открылась на небольшом взгорке живописная деревня, украшенная гигантскими ветлами. Среди новых домов и красно-кирпичных теремов, воздвигнутых закарпатскими хлопцами, домик Жениной бабушки выглядел неважнецки, то есть убого. Но внутри оказался большим и светлым. Наверное, из-за веселеньких ситцевых занавесок на двух оконцах. Посреди комнаты на некрашеном полу, застланном домотканными дорожками, красовался стол, накрытый льняной скатертью с едва заметной выделкой. Его точеные ножки были надежны и уютны. На столе – традиционный, но слишком роскошный для скромного дома старинный серебряный самовар. Появилась бабушка. Евгении Анатольевне Крекшиной лет уже было не мало, скорее много, но все еще была видна стать, и улыбалась она ослепительно, не стесняясь своих белых зубов.
– Бабушечка, извини, ради бога, раньше не получилось.
– Не извиняйся, я вижу, приятные молодые люди. Кто они?
– Если позволите. Мы познакомились с Женей в одиннадцатом часу. Ваша внучка приехала «разобраться» с моим дядей из-за того, что застряла у вас тут на машине.
– А при чем тут ваш дядя?
– Меня зовут Артем, – сказал он запоздало. – Мой дядя – глава местной администрации.
– Так это ваш дядя? – заинтересованно сказала Евгения Анатольевна. – У меня к нему тоже есть кое-какие вопросы. А дороги-то у нас практически никакой. Спасибо Коле Сапунову, помог Женечке, вытащил ее машину из грязи. Она забыла, как тут у нас после дождя, ведь всю ночь лил. Ну что, молодые люди, может быть, чаю? Тогда не поленитесь принести из колодца воды.
Артем поискал глазами ведра.
– Они на крыльце. Колодец – из калитки налево, в полукилометре отсюда, увидите.
– Артем, не пугайся. Он в три раза ближе, бабушка так шутит.
