– И тогда ты набрался наглости после того, как мы провели с тобой одну из обалденнейших ночей, все же сказать: «Знаешь что, маленькая, шла бы ты…» Это было так грубо, так неожиданно, так обидно. Ты на меня наступил. Ты меня раздавил.
– Ладно, об этом стоит поговорить, но не сейчас, прошу тебя.
– Почему тебя зовут «Большим художником»?
– О господи. Да шутка это, связанная с моей первой «профессиональной» выставкой в начале двухтысячных годов. Ее устроил мне в подарок мой школьный товарищ – Сережа, известный в банковской сфере человек, тебе он незнаком. Должен сказать, с какого-то момента мне стало нравиться «сочинять» картины. У меня, правда, хватило ума ни у кого не «срисовывать». Я даже упразднил все свои книги и журналы по искусству, чтобы не было соблазна сравнивать себя с кем-нибудь. Таких «сочиненных» картин набралось на небольшую выставку. Вот тогда Сережа и сделал мне этот подарок. Мало того: он издал каталог с комментарием модного коллекционера современного искусства. Не знаю, зачем, но этот коллекционер сравнил мои картины с живописью «больших» художников двадцатых годов. Наверное, тогда и стало прилипать ко мне это «лестное» прозвище. Выставка подействовала на меня странным образом. Я осознал свое «творчество» как начало Себя… Я безоговорочный художник и прошу всех прочих со мной считаться. Так позиционировать себя мог только наглец и невежа, каковым я тогда и был… Когда я начинал (да и сейчас тоже), я все же держу в уме, что никакой я не художник. Бывали дни, когда я расставлял свои «картины» вокруг себя, тупо на них смотрел, «анализировал» и готов был все искромсать, выкинуть и трезво осознать, кто я таков и что то, чем я занимаюсь, – небезопасное для здоровья умопомешательство. И тут мне опять помог Сережа. Единственное, что меня напрягло – его между прочим высказанное соображение, что ему еще предстоит потратиться на то, чтобы я стал от него независим. Мне тогда показалось, что его участие в моем «развитии» для него обременительно, но имеет какой-то не обозначенный прямо интерес. Время от времени он объявлял мне: «Извини, забыл тебе сказать, но в позапрошлом году в немецком городе таком-то с успехом прошла выставка двадцати твоих работ из моей коллекции, вот почитай, что написали о ней их газеты». А потом и того удивительней. «Скажи, – спросил он. – Ты свои работы не фотографируешь?» Не знаю, почему, но я сказал: «Да нет, а зачем?»
«Вот и хорошо, – сказал он с нескрываемым облегчением. – Тебе незамедлительно надо открыть счет в банке», и он даже назвал предпочтительный, разумеется, свой… Сережа покупал у меня все, любую почеркушку. И вот недавно он меня спросил, не хочу ли я посмотреть коллекцию его картин. «Хотелось бы взглянуть».
«Мне нравится твоя снисходительная интонация, – сказал он. – Она тебе подходит и, пожалуй, скоро тебе понадобится. Да, вот еще что. Настал момент кое-что поменять в наших взаимоотношениях». И он ушел.
– А ты в его галерее был? Как они там смотрятся, твои работы?
– Почему мои?
– Да я просто уверена, что его галерея состоит из твоих картин.
– Ты знаешь, я никогда не был у Сережи – ни дома, ни в его галерее. Я даже не знаю, где он живет. Конечно, посмотрю. Может быть, вместе сходим?
– Нет, не вместе. У меня есть идея. Я приду сама по себе. Проведем эксперимент (если ты, конечно, не против).
– Люба, у меня одно условие. Твой эксперимент не должен никаким образом навредить Сергею.
– Боже сохрани.
– Тогда я с ним договариваюсь?.. Сережа! Привет. Помнишь, с месяц назад ты предложил мне познакомиться с твоей галереей? Сегодня я в Москве. Да, у меня же есть адрес. Хорошо, договорились.
– Ну вот, Люба, завтра в шестнадцать часов. Вот адрес его банка.
В банк меня впустили не без церемоний.
– Прошу Вас, проходите сюда, присаживайтесь. Сергей Александрович просил подождать. Чай, кофе? – Приятный молодой человек подвел меня к дивану и столику около затейливого фонтанчика в зимнем саду, на крохотном зеленом газоне. Пока я пил кофе и оглядывался, появился Сережа, простой, свой и в дорогом костюме. Мы обнялись, похлопали друг друга по спине.
– Ну что, пойдем или подождем здесь твою обворожительную подругу?
– Ты разве ее знаешь?
– Знаю; между прочим, мы с ней родственники.
– Вот те на. Я ничего не понимаю…
– Поймешь. Ну, вот и Люба.
К нам шла невероятная, модная красавица.
– Люба? С ума сойти! Да что происходит?
– Здравствуй, Ваня. Давно не виделись. Может, ты меня поцелуешь? Пойдем, посмотрим твои картины. Ну очень хочется…
Сережа плутовато улыбался.
– Пошли, пошли… Ну как, Иван? Что скажешь?
– Не знаю, может быть, освещение, развеска… Я просто балдею. Вполне приличные работы. Люба, давай уж колись, вы что, договорились? А то я за себя не ручаюсь.
– Иван, только без бандитизма, – забеспокоился Сережа. – Походите, посмотрите, поговорите, а потом, – он сделал паузу, – вон в ту дверь, на банкет-с…
