Несказочные сказки
Афалина
Арви сидел на краю щербатой скалы и смотрел на простирающуюся под ним пустоту. Небо гремело и стонало, бесновались змеистые молнии, вонзаясь в беззащитную океаническую пучину под ними. Небо шло войной на океан, а солёные языки воды тщетно пытались дотянуться до тёмных громад грозовых туч, чтобы затянуть их безвозвратно в бездну.
Пенистые гребни с шумом и грохотом обрушивались на скалу, где сидел Арви. Когда юноша закрывал глаза, ему казалось, что он слышит шорох миллиардов газетных листов одновременно, и звон огромного басовитого колокола где-то глубоко под землёй, в неведомой каверне. Под низким суровым небом, рассекая острыми крыльями ветер, реяли крикливые чайки. Их протяжные и печальные вопли, берущие за душу, были слышны лишь в том случае, если Арви устало прикрывал глаза. А когда он впадал в некое подобие транса, тщетно пытаясь взглядом поймать узенькую полоску горизонта, он слышал крики дельфинов. Их зов разносился по всему эфиру, звонко дребезжа где-то на периферии слуха, и тогда Арви вздрагивал и словно бы пробуждался от нездорового сна. Если бы…
Если бы он мог присоединиться к пляске свободных морских животных, если бы он мог, как и они, петь и смеяться над бурей, над косыми струями дождя в этот промозглый осенний день… Если бы он мог позволить себе стать свободным.
— Хочу, — прошептал он, — хочу…
ххх
Провалившись в тёмные и липкие объятия сна, Арви смутно ощущал какой-то дискомфорт во всём теле. Будто бы его лёгкие с шумом и присвистом закачивали в себя воздух, а ноги затекли и устали лежать друг на друге, и при этом во рту пересохло, и лежать на спине что-то мешает…
Он открыл глаза — комната, озарённая рассветом, преобразилась: она вся была составлена из красных, жёлтых и белых тонов, при этом синего цвета присутствовало крайне мало. Арви перевернулся на правый бок. Странно. Что это за ощущение?
Он скосил глаза. Вместо рук у него шевелились треугольные плавники, само тело приобрело серебристо-серый оттенок. Дышал он отверстием, расположенным на голове. Он превратился в афалину!
Радость потухла, когда Арви вспомнил о том, что хоть и живёт в небольшом домике возле самой воды, но домик-то стоит на скале. Как спуститься в океан? А если он разобьётся? Но делать было нечего, Арви испытывал дискомфорт, находясь на воздухе так долго. Поэтому он сполз на пол и, напрягая мышцы живота и хвостовой плавник, пополз к выходу. Фут за футом, фут за футом. Полз он долго, ещё не успев привыкнуть к новому обличью. Но это того стоило: за порогом начинался океан.
Глубоко вдохнув, он сильно оттолкнулся плавниками от скалы и слетел вниз. Обтекаемая форма тела позволила гладко войти в воду — Арви даже не ушибся. И тут же им завладел безраздельный восторг. Он радостно заверещал, и выпрыгнул из воды. Солнце окрасило его шкурку в багровые тона, засверкало в чёрных глазах, заблестело на водной глади — тишь, спокойствие, будто бы шторма не было вовсе.
Арви весело рассмеялся. Его голова коснулась воды, и затем он резко вдохнул и нырнул к самому дну, распластавшись над взметнувшимся вверх песком. Вода была тёплая, вода была живящая, они обнимала и ласкала тело афалины.
Спустя несколько мгновений Арви и не помнил, что когда-то был человеком.
Человечнее людей
Дэнни брёл по дощатому забору, слегка спотыкаясь и пошатываясь. Его путь отмечали капли багрянца, остающиеся на досках — это кровь стекала тоненькими струйками из прокушенного уха. Дэнни был кот, и его сильно потрепал дворовый пёс Арс. Но и Арс не ушёл безнаказанным: Дэнни прокусил ему сухожилие на задней правой лапе, и теперь пёс слегка подволакивал ногу. В целом, оба остались довольны схваткой: никто не посрамил своего достоинства. Жаль только, что чудесная мозговая кость, как водится, досталась вороне. Эта воровка также жила при дворе, и целью её жизни было мешать нормальному существованию всех остальных. По крайней мере, так думал Дэнни. Кот же, со своей стороны, давно мечтал наказать нахалку, которая воровала еду и любила трепать за хвост, когда он дремал на озарённом солнцем скате крыши.
Дэнни зевнул, да так и остался стоять с разинутым ртом — ему послышался плач. Причём недалеко от того места, где он стоял. Кот пошёл в сторону мусорных баков, где глупые люди иногда припрятывали лакомые кусочки, и понял, что движется в верном направлении. Изящно спланировав на крышку бака, он потянулся, и прислушался. Плакали прямо под ним. «Кто-то мяукает так жалобно, что разрывает моё сердце», — подумал кот.
Привычным движением спихнув круглую крышку бака, Дэнни обнаружил грязное, насквозь промокшее создание, запутавшееся в клейкую ленту. Создание с четырьмя лапками, жалобной мордочкой и изящным хвостиком. Кошечка. Бедолага, наверное, из домашних. И кто её выбросил?
