Чувствуя себя подавленной, Джез взяла лежавшую рядом книгу и пролистала несколько страниц. Как она ни старалась, ей никак не удавалось прочитать таинственные слова. Группы крошечных кружков и дуг располагались рядами без пробелов и разрывов, предполагавших деление на фразы или абзацы. Каждый дюйм печатного текста был заполнен символами, наподобие кроссворда. Вероятно, читать надо не слева направо, как это принято в вардийской письменности, а по диагонали. Текст не подчинялся никаким правилам, тем более что создавали его вовсе не люди.
Но она упорно продолжала свои попытки. Помочь ей никто не мог: письменность манов не разгадал ни один человек.
Она нашла книгу в конце зимы, на диком острове Кург, в каюте капитана разбитого манского дредноута. В Вардии успели распуститься, покраснеть и опасть листья на деревьях, а Джез ни на шаг не приблизилась к пониманию текста. Но в глубине души у нее гнездилась уверенность, что ей следует просто хорошенько подумать — и задача будет решена.
Символы были знакомы ей, хотя прежде ей ни разу не доводилось их видеть. Она будто бы владела языком манов, но потом каким-то образом забыла его. Ответ существовал и ждал момента, чтобы проявиться во вспышке озарения. А пока он отказывался появиться на свет. И Джез топталась на месте, вместо того чтобы сделать последний шаг.
И вообще — зачем манам печатные книги? Они же общаются телепатически. Другие способы для них безнадежно устарели.
В конце концов она захлопнула книгу и встала. Нечего и надеяться на то, что ей удастся сосредоточиться, пока во рту стоит этот отвратительный вкус. Джез направилась в кают-компанию, чтобы выпить кофе.
Там оказался Пинн. Он забрался на стол и держал в вытянутой руке кота, пребывавшего в полубессознательном состоянии.
— Можно полюбопытствовать? — нейтрально и вежливо осведомилась Джез.
— Это мой первый эксперимент, — сообщил пилот.
— Ясно, — с сомнением протянула Джез. Она присмотрелась к Слагу. — У него к спине привязан кусок хлеба?
—
Джез скрестила руки на груди.
— Ха!
— Я буду изобретателем, — провозгласил Аррис.
— Ты?
Он пошевелил висевшей на перевязи рукой.
— Летать я пока не могу. Значит, сейчас — самое лучшее время, чтобы начать.
— Боимся, как бы не попасть в тень после победы Харкинса? — ласково пропела Джез.
Пинн фыркнул.
— Уж я бы не разбил корабль. Хочешь посмотреть на эксперимент или нет? Знаешь, котяра-то здоровый.
— Ладно, сдаюсь. Что ты намерен сотворить?
— Как что? — теряя терпение, воскликнул Пинн. — Все знают, что кошка приземляется на лапы, так?
— Так.
— А бутерброд всегда падает маслом вниз.
— Я считаю, что это скорее
— А если кошке положить на спину бутерброд маслом вверх, она упадет вверх ногами. Но ведь они всегда падают на лапы.
Джез казалось, что она глупеет с каждой секундой.
— И что, по-твоему, должно произойти?
— Ну, Слаг вроде как повиснет и будет крутиться в воздухе над полом.
— Подожди-ка еще минуту, — попросила Джез. Она быстро обошла вокруг стола, собирая одежду, которую члены экипажа оставили висеть на спинках стульев. Закончив, она свалила вещи в кучу на полу перед Пинном.
— На всякий случай, — пояснила она и отступила в сторону.
Аррис выпустил Слага. Сила тяжести сделала свое дело.
— Да, — произнес Пинн, наблюдая за котом, который лежал, зарывшись в куче одежды. На любимом пальто Малвери появилось большое жирное пятно.
— Не хотела бы я оказаться на твоем месте, когда Слаг очухается, — сообщила Джез.
— А,
Тут Джез осенило.
— Послушай, а как тебе удалось сделать его таким смирным?
— Подлил ему в молоко ром.
Она задумчиво провела языком по небу и деснам. Да, именно оно. Тот самый вкус. Ром и молоко. И спине горячо, будто кто-то привязал туда огромный бутерброд.
— Ха… — глубокомысленно сказала она.
Фрей мог уехать из парка на трамвае, но решил пройтись пешком. Ему требовалось время, чтобы подумать в одиночестве, а прогулка являлась для него редким и желанным упражнением. Крейк отправился добывать приборы для своих новых методов, ну а Дариан к этим походам никогда не допускался. Демонисты всегда держались очень скрытно, имея на то серьезные основания. Пробужденцы настолько ненавидели их, что любому, кого они уличили бы в подобных занятиях, почти неизбежно грозила виселица.
Капитан оказался на небольшой площади — почти пустой, если не считать пожилого человека, который пересекал ее навстречу Фрею. Над площадью господствовало здание с крыльцом-папертью, передней площадкой и знаком, вырезанным в камне над сводчатым дверным проемом. Дариан остановился. Вот он — символ веры церкви пробуждения. Узор из кругов и соединенных между собой линий, которыми последний король Андрил исчертил стены кельи в последние дни своего безумия. Его последователи были уверены, что он нашел ключ к расшифровке языка Всеобщей Души. Фрей, со своей стороны, полагал, что видит перед собой каракули сумасшедшего.
