— Смотри, Егор! Это наверняка то, что мы ищем!
Я придвинулся к ней, не вставая с колен, и осмотрел тетрадь. Это была самая обычная толстая тетрадка в клеточку на 96 листов, но на обложку дядя наклеил кусок кожи, нарочито смятый морщинами и обработанный в чем-то вроде лака. Кожа застыла, как кора дерева, а сверху были приклеены кожаные буковки — «Истории мертвого дома».
— Это он такую обложку сделал, чтоб типа криповато смотрелось? — хмыкнул я и расставил пальцы, будто когти чудовища. — Некрономикон!
— Давай почитаем!
На первой странице обнаружились ровные строчки убористого текста, наши головы столкнулись над тетрадью. Настины льняные волосы тронули мою щеку, и я почувствовал, как краснею. Все-таки она была очень красивая, моя сестра.
— Давай, я буду читать вслух, — предложила Настя.
Она произнесла загробным голосом заголовок:
— «Станция». Интересно, тут вся тетрадь про эту станцию? Чокнешься читать…
И дальше она продолжила приятным, хорошо поставленным голосом.
В зальчике, где располагались пригородные кассы, было уже пустовато — суббота, вечер, дачники давно разъехались. Поздний июньский закат красил небо в персиковые тона, и Даша поторопилась к окошечку. Электричка отходила через пять минут и была последней на сегодня, и если она опоздает, придется выслушивать брюзжание Марка.
— До Мертвого Лога, пожалуйста, — она сунула новенькую сотку в железный ящичек.
Он укатил на дачу еще в четверг, слал Даше фотографии шашлыка и расписывал в сообщениях, как великолепно попарит ее в баньке. С Марком она встречалась полгода, на свою расхваленную дачу он пригласил ее впервые, и сейчас она с удовольствием думала о разморенных негой и ленью выходных на природе. Июнь был пышным, цветущим и на редкость жарким — самое оно для дачи.
Она прошла на нужную платформу, открыла дверь в салон вагона — пассажиров всего ничего, села напротив опрятной старушки, одетой в изящное старомодное платье. Сама электричка словно приехала из прошлого, давно Даша таких не видела. Деревянные желтые сиденья с давно облупившимся лаком, протертый бурый линолеум на полу, мутные немытые окна, какая-то липкая нечистота вокруг. Электричка тронулась, машинист пробурчал в динамики что-то неразборчивое, и Даша закатила глаза — придется считать станции. Марк сказал, седьмая остановка — Мертвый Лог. Она прислонилась головой к стеклу, уставилась на проплывавшие мимо железнодорожные цистерны. Вскоре городской пейзаж сменился зелеными рощицами и полями, освещенным нежно-розовым догорающим летним закатом.
С Марком они сошлись всего через несколько месяцев после ее расставания с последним парнем, и она до сих пор не понимала, любит ли она его. Сейчас Марк действовал на нее, как прохладный подорожник на воспаленную натертую пятку — внутри все еще дрожало от воспоминаний, и он будто подхватил ее в падении, не дал свалиться в глубину полного отчаяния и тоски. Марк был ненавязчиво заботлив, в меру нежен, умел отвлечь хорошими умными шутками и был вообще тем, кого принято называть хорошим парнем. Она знала его, кажется, всю жизнь — еще с сопливого босоного детства, с самой песочницы, и в отношения с ним Даша до сих пор не могла поверить. Страсти с Марком не было, но после того, последнего, от которого еще болело в груди, который бросил ее, так больно ударив во все чувствительные точки мяконького нутра, с ним она ощущала себя спокойно и надежно. Может, немножко не хватало огня в постели, может, она не слишком-то ждала встреч с ним и редко сама писала ему, но кто сказал, что любовь это непременно африканская страсть?
Даша пошевелилась на сиденье, мазнула взглядом по старухе напротив: соломенная шляпка, украшенная цветами из ткани, платье в горошек с пышной юбкой, крупные бусы на жеваной шее, губы в перламутровой помаде. Сидела она прямо, словно проглотила деревянную палку, и смотрела в окно со странным выражением лица — смесью торжественности и грусти. «Куда это она так разоделась, интересно» — улыбнувшись про себя, подумала Даша.
Поезд замедлил ход и вскоре остановился. За короткой бетонной платформой без павильона виднелись заброшенные, разрушенные временем бревенчатые избы. Указатель на платформе гласил: станция «Черный двор». Из состава вышел всего один пассажир с букетом в руках, спустился с высокой платформы и направился по тропинке. Даша высоко подняла брови, когда увидела, как мужчина средних лет зашел в дом без крыши с давно выбитыми окнами и сел на поваленную на бок тумбочку. Он положил цветы на пол и начал что-то говорить, активно жестикулируя.
«Господи боже», — пронеслось в Дашиной голове. — «Чокнутый какой-то».
В этот момент состав тронулся и она, сколько ни напрягала шею, не смогла рассмотреть, что делал этот чудак в заброшенной избе.