Раскрылись двери тамбура, и в вагон вошел бродяга в грязных засаленных джинсах и спортивной куртке, заляпанной засохшими бурыми пятнами. Даша сморщила нос — до нее почти сразу долетел ужасный запах давнишнего перепревшего пота и давно не стиранных вещей. Бомж, старик с длинными седыми волосами, выглядел устрашающе — правый глаз по внешнему уголку зацепил страшный рваный шрам, отчего глаз опустился со скорбным и жутковатым выражением; пары пальцев на левой руке недоставало, на их месте тоже красовались неаккуратные шрамы. Старика будто хотела перемолоть большая мясорубка, да вовремя выплюнула.
Бомж подошел к старухе, сидевшей напротив Даши, и она вынула из сумки большой пакет с пирогами и вареными яйцами, а так же протянула литровую бутылку с водой.
— Спаси Христос! — бомж перекрестился и посмотрел на Дашу.
Та покопалась в кошельке и протянула ему сотенную бумажку. Бомж, протянувший было руку, отпрянул от Даши, забормотал жалобно, тащась дальше по проходу:
— Издеваются… издеваются…
— Ты первый раз едешь? — грустно спросила старуха. — Андрюшу уж тут многие знают. На что ему твои деньги.
Даша смущенно пожала плечами и засунула деньги обратно. Ну да, она едет этим маршрутом первый раз и знать не знает, что некий всем известный бомж Андрюша берет едой, а не деньгами. Но у нее из еды только упаковка жвачки, вряд ли Андрюше она нужна.
— Охохо, не повезло мужику, — снова завздыхала старуха. — А хороший человек. Моряк. Был.
Даша кивнула — ну конечно, не повезло, может, нужно просто меньше бухать? Но вслух она этого не произнесла и только слабо улыбнулась старухе.
— А ты к кому едешь, дочка? Молодая такая…
— К парню, — коротко ответила Даша.
— Надо же, — покачала головой старуха, и крупные янтарные серьги в ее ушах пришли в движение. — Такие молодые…
Что удивительного в Дашиной молодости и ее парня, она не поняла и выяснять не стала — пожилые женщины невероятно словоохотливы, и Даша, закоренелый интроверт, боялась быть втянутой в разговор о внуках, соленьях и артрите.
— А звать тебя как? — не унималась старуха.
— Даша.
— Хорошее имя какое. Сейчас модно так девочек называть. А в мою молодость другие имена то в моде были — Ларисы, Людмилы… А я вот Анна Мироновна.
— Очень приятно, — фальшиво улыбнулась Даша.
Анна Мироновна ей нравилась, веяло от нее уютом и той теплотой, какая бывает только у пожилых добрых женщин. Но вести с посторонними разговоры мимоходом Даша не умела, ей было неловко.
Она уставилась в окно, давая понять попутчице, что продолжать беседу не намерена, и старуха умолкла. Даша вынула телефон, открыла расписание электричек, нашла свою, чья конечная была в провинциальном крошечном городишке Заринске. Пробежалась по списку остановок, но там и в помине не было Мертвого Лога. Вот это новость, она что, села не на ту электричку? Но Даша точно помнила, что Марк несколько раз повторил — направление до Заринска, Мертвый Лог. Она набрала ему, но спустя десяток гудков трубку так и не сняли. Баню наверняка топит, подумала Даша, он обещал приготовить к ее приезду.
— Извините, электричка идет до Мертвого Лога? Боюсь, я не туда села… — обратилась она к старухе.
Та бросила на нее озадаченный взгляд и медленно кивнула. Даша повернулась к окну — нужно внимательно читать названия станций, тогда она не пропустит свою. Поезд сбавил ход, проезжая очередную кудрявую рощицу, тихо вздохнул и остановился. Станция — без платформы, без единого строения — была обозначена одним единственным указателем со странной надписью «Никто», выполненной в типичных для РЖД серо-красных оттенках. Здесь же Даша увидела старое кладбище с деревянными потемневшими крестами. Кресты были самого старого образца, с небольшими крышами-навершиями, и под каждой такой крышей был устроен ящичек с стеклянной дверцей, где мелькали огоньки лампад. Можно было представить, как кто-то зажег одну лампадку, но тут их были десятки. Какой-то флешмоб, съемки хоррор короткометражки? Но погост был пуст. И вдруг Даша вскрикнула и прикрыла рот рукой — на одном из могильных холмиков сидел на коленях труп, привязанный веревкой за шею к кресту. Она слышала о самоубийцах, ухитрявшихся повеситься на батарее или дверной ручке, но всегда плохо представляла, как это возможно. Тело, очевидно, находилось там давно — кожа на черепе превратилась в сухую бурую корку, а рубашка вся выцвела.
— Вы видели? Видели? — крикнула она старухе.
Та пожала плечами:
— Много раз.
Даша ошарашенно посмотрела на нее:
— Почему его не снимут?
— Зачем? Да и здесь давно никто не сходит, некому снимать.
Даша схватила сотовый и набрала Марку, но тот снова не ответил. Даша покрутила головой — никто из пассажиров не отреагировал на труп. Безумие какое-то… Они что тут, в глубинке, настолько ко всему привычные?! Ладно, вот приедет к Марку, и они вместе позвонят в полицию — ее парень не настолько косноязычный и пугливый, как она.