— Ну, вот пошли, покажешь. Варе я пока ничего говорить не буду, зря обнадеживать.
— Надо это, участковому Шурыкину сказать…
— Зачем? Чтоб опять целую толпу в лес созвал? Если Матвей там, мы и вдвоем его найдем. А если сейчас народ соберем, а сына не найдем, мне Варвару потом придется в дурдом везти.
Они вернулись к дому Кривцовых, где Сергей соврал жене, что в лесу нашли отбившегося от мамки лосенка. Так как свой ветеринар у Симакова запил, он пойдет и осмотрит лосенка. Сергей взял двустволку, надел резиновые сапоги и выкатил свой уазик.
Они выгрузились из машины на опушке леса и углубились в сосновый бор. Директор лесхоза громко пыхтел, вытирал лоб преогромнейшим носовым платком и обильно потел под брезентовой курткой. Сергей с двустволкой за плечами ступал осторожно, мягко, словно большая хищная кошка.
— А ружье-то зачем? — запоздало удивился Симаков.
— Скорее всего, низачем. Но лишним не будет.
— Понятно, — покивал Симаков. — Но я все ж не представляю, чтобы кто-то в Сокольском мог…
— Знаешь, Петр Иваныч, на Чикатило тоже никто не мог подумать. Тихий неприметный мужик, семьянин.
Симаков не нашелся, что ответить, попыхтел, вытирая влажную шею и продолжил танком переть за Сергеем, сминая бархатный мох громоздкими резяками.
— И вот то, что штаны у него задом наперед, не очень обнадеживает, — бросил Сергей.
— Почему?
— Потому что если мальчика отпустили добровольно, то штаны бы надели как надо. А вот если Матвей одевался в спешке сам, когда ему представилась возможность убежать…
Директор лесхоза остановился, будто налетел на невидимую стену:
— Так ведь в этом случае они могут его искать!
Сергей повернулся и кивнул.
— Поэтому и двустволка.
— Черт! Кривцов, чего ты раньше-то молчал! Тем более надо было звать участкового, толпу сельчан…
Сергей вытянул из пачки в кармане сигарету и снова закурил.
— Толпа сельчан вполне может спугнуть не только этих сволочей, но и самого Мотьку. Если он целый месяц провел у какой то мрази, похищающей детей, он будет бояться любого шороха. А меня он знает. Да и человек, похитивший ребенка, если увидит, что собралась толпа искать Матвея, в панике может наломать дров. И в толпе сельчан может оказаться тот самый…
— Ну, не знаю…
Симаков покачал головой, толстые щеки его задрожали.
— Чего-то усложняешь ты, Серега. Ну да ладно, потопали дальше, что уж теперь рассусоливать. Недалеко уже.
Они двинулись по душистому бору, воздух которого полнился светом и пением птиц. Сосны, словно колонны в храме, подпирали яркое майское небо, и было странно думать, что в этом солнечном мире существуют какие-то темные люди, способные похитить ребенка. Симаков, кряхтя, тяжело перешагивал через поваленные толстые стволы, поросшие бархатным изумрудным мхом, Кривцов ловко и легко перепрыгивал.
Вдруг Сергей замер, словно гончая, и махнул рукой директору лесхоза — впереди меж сосен мелькнула маленькая фигурка. Симаков тут же завопил:
— Мотя! Матвей! Это мы, папа и дядя Петя!
Мальчик оглянулся — блеснули золотистые вихры на солнце — и припустил вперед. Сергей чертыхнулся и бросился за ним, придерживая ружье, которое колотило его по спине. Симаков запыхтел, словно паровоз, и тоже перешел на тяжелую скорую рысь.
— Да стой… Стой ты! — пытался кричать он.
— Заткнись, Петр Иваныч! — на ходу бросил ему Сергей.
Они неслись сквозь заросли, и ветки кустарников били их по глазам, поваленные деревья норовили подставить подножку, а колючие ветки сосен цеплялись за рукава — лес будто не хотел отдавать им мальчика. Матвей неожиданно остановился, и Сергей с Симаковым осторожно, стараясь не вспугнуть, начали приближаться к нему.
— Не бойся… Не бойся… — бормотал директор лесхоза, делая ладонью успокаивающие движения, словно гладил бок стельной коровы.
Матвей стоял, молча глядя на них, и Симаков увидел, что от уголков его рта до середины щек протянулись неаккуратные подсохшие порезы, такой же порез был и на боку. Он задохнулся от негодования и ненависти — что за уроды такое сотворили с ребенком! Не мудрено, что он теперь бегает ото всех, словно загнанный заяц.
— Не бойся Мотя, не бойся. Это же мы… Вот и папа твой тут… — тихо бормотал Симаков.
Сергей молча смотрел на сына и не делал попыток подойти еще ближе — похоже, боялся, что спугнет. Матвей вдруг присел и полез под ближайший куст. Симаков, осторожно ступая, подошел к кусту и почуял страшную вонь гниющей плоти. Такое бывает, когда где-то в зарослях сдохнет кошка или собака. Директор лесхоза нагнулся, заглянул под ветви куста и ахнул: мальчик сидел около багровой кучки подсохшего бурого мяса, в котором угадывались останки человека. Было видно череп с ошметками мышц, куцые кости рук и ног, почему-то обломанные посередине. Рядом зияла круглая яма небольшого диаметра с плотными утрамбованными стенками.