Олег взял одну из кассет и загрузил в видеомагнитофон. Раздались звуки рекламы, такой, какую я слышал в детстве — бодрые неестественные голоса предлагали разбавить сухой сок водой, рассказывали о яйцах, обработанных зубной пастой, и сообщали, что Сережа тоже любит жевательные конфеты. Лицо Ирины было напряженным и бледным, и она смотрела старую глупую рекламу так, словно это была военная хроника. Лицо Олега тоже было мрачным, он сжимал руку жены. Потом Олег поменял кассету, и я снова услышал рекламу — это был выпуск «Магазина на диване». Девушка ясным приятным голосом рассказывала о преимуществах жидкой кожи:
— Это невероятно полезная покупка! Жидкую кожу можно использовать для поверхностей сидений в машине, для ремонта ботинок и курток, а так же мебели! Возможности просто безграничны! Скоро вы поймете, что жить без нашей «Суперкожи» просто невозможно! Невозможно! Купить нашу суперкожу — не только ваше право, но и прямая обязанность! Супер-к-к-к-кожжжжаааа! Супер! Смерть или суперкожа? Мерть…!
Ирина дернулась и спрятала лицо на груди у мужа:
— О господи! Я больше не могу! Это ужасно… Как она… Боже!
Олег встряхнул ее:
— Не отворачивайся! Там написано, что мы должны посмотреть все, все записи полностью!
На следующей кассете был тоже телемагазин, на этот раз рассказывали о кукольных домиках:
— О, это самое лучшее наше приобретение за последние месяцы! — вещал женский голос. — Моя маленькая Лиза обожает свой домик, она готова возиться с ним часами!
Звуки помех, грохот, тот же женский голос громким шепотом:
— Не трогай это, я сказала! Посмотри в камеру и скажи, как тебе весело играть с кукольным домиком!
Дрожащий детский голосок, рассказывающий о своих куклах Стейси и Мари, мультяшная музыка за кадром. Смена музыкального фона, бодрый мужской голос:
— Рекомендуем посетить наш детский центр «Радуга»! «Радуга» — это многофукциональное заведение, призванное улучшить вашего ребенка! В ноябре действует скидка на программу «улыбка семь дней в неделю». Это инновационный метод, который работает мягко и поэтапно — сначала ваш малыш будет улыбаться пять часов без перерыва, потом восемь, а потом и целые сутки. Улыбка естественная, широкая, видны не только передние зубы до клыков, но и дальние премоляры. Только мы смогли добиться устойчивого эффекта — улыбка не снимается ни массажем, ни уколами релаксантов!
Ирина прикрыла рот рукой, а Олег сквозь зубы прошептал:
— Твою мать!
Эта кассета была последней, и после того, как затих голос видеомагнитофона, Ирина обхватила голову ладонями и глухо замычала. Муж обнял и погладил по спине:
— Ну все, все. Осталось совсем немного. Мы почти все выполнили.
Ирина посмотрела на мужа совершенно больными глазами:
— Ладно, я в норме. Давай сделаем дверь, кажется, уже пора.
Олег кинул взгляд на наручные часы и кивнул.
Они притащили крышку гроба из прихожей и принялись разбирать ее на доски. Старое дерево сыпалось, легко поддавалось.
— Надеюсь, этого хватит, — с сомнением сказала Ирина. — Некоторые доски совсем плохи…
— Хватит, — обрубил Олег.
Он принялся скреплять доски металлическими пластинами, а я оторвался от дырки в полу. Из-за нескольких часов, проведенных в неудобной позе, у меня затекла шея, и я сделал несколько гимнастических упражнений, стараясь не шуметь.
Когда я в очередной раз посмотрел в дыру, то увидел, что они смастерили что-то вроде двери — неряшливой, кривоватой. Олег приколотил к старым доскам новенькую блестящую ручку — я подумал, что они наверняка купили ее специально. Он прислонил дверь к стене между окнами, обнял жену и уверенно сказал:
— Все получится, вот увидишь.
Меня снова охватил страх — я уже понял, что имею дело с помешанными. Может, это было настоящее психическое заболевание, или им задурила голову какая-то секта, для меня не имело большого значения. Они могли поджечь дом, в котором нет ни одного выхода, могли просто умереть здесь от голода и жажды. Хотя то, что они взяли с собой довольно много еды и биотуалет, вселяло надежду.
Я перетащил мешок к окошку и с тоской посмотрел на яблони, припорошенные скудным ноябрьским снежком. Этот дом, казавшийся мне поначалу такой чудесной находкой, превратился в самую настоящую тюрьму.
Следующий день я провел за чтением журналов, изнывая от скуки. Журналы сплошь были женские, и мне невольно пришлось просмотреть рецепты кулебяк и прочитать какие-то жутко сопливые истории о приемных детях и жестоких свекровях. Я встрепенулся, когда услышал внизу громкое шуршание, и немедленно приник к своему глазку.
Олег притащил в гостиную кипу парниковой пленки и сказал жене:
— Пора закрывать окна.
Она бросила взгляд на наручные часики, и следующие полчаса они резали толстую парниковую пленку и наклеивали ее в несколько слоев на окна с помощью скотча. Комната погрузилась в полумрак. Я боялся, что они хотят заклеить все окна в доме, потому что тогда им бы точно пришлось подняться на чердак. Но они ограничились только окнами гостиной, и я облегченно перевел дух. Хотя расслабляться было еще рано — я все еще беспокоился, не подожгут ли они дом после своих странных ритуалов.