Морис Бежар и Майя Плисецкая – это особая тема. Я уже говорила выше, что Плисецкая была восхищена «Болеро». Она написала хореографу письмо, и он пригласил ее сняться в версии спектакля для бельгийского телевидения. Майя прилетела в Брюссель. Недельные репетиции привели к тому, что балерина уже хотела отказаться от этой затеи – запомнить все движения, выстроенные, как казалось, без всякой логики, было невозможно. И тогда Бежар придумал выход: он встал в проходе в заметном белом свитере и оттуда подсказывал ей хореографический текст. Сама Плисецкая вспоминала: «Мой напряженный взгляд дал особую, даже молитвенную, нотку в моей интерпретации исполнения этого спектакля», а в чем дело, никто не знал.
Плисецкой стоило огромного труда добиться разрешения станцевать «Болеро» в Большом театре. Но надо было знать Майю Михайловну – она добилась своего, и москвичи увидели грандиозную постановку.
«Айседора» была поставлена еще до гастролей, и у нас многие балетоманы спорили: а будет ли там вообще Айседора? Бежар, если вы помните, всегда отталкивался от личности исполнителя, и результат мог быть совершенно неожиданным. Плисецкая пропустила Айседору – я имею в виду Айседору Дункан – через себя, и сплав был действительно мощнейший. Она много раз танцевала этот балет в России, и этот спектакль любим зрителями. Майя Михайловна выходила на сцену в длинном шарфе, который тянулся за ней как шлейф, затем звучал скрежет тормозов, она падала, и с этого момента начиналась магия. Звучала музыка Шопена, звучала «Марсельеза», порождая разные настроения. Незабываем один из эпизодов: балерина почти не двигается – только подбрасывает воображаемые камешки. Гениальная находка и гениальное исполнение!
Однажды мне предложили повторить это.
– Нет, – сказала я. – Это невозможно, да и не нужно повторять после Плисецкой. То, что сделали вместе хореограф и балерина, просто невозможно повторить.
Вместе с Хорхе Донном Плисецкая станцевала очень эротичный дуэт «Леда и лебедь». Советские зрители его не увидели – остались только фотографии. А к своему 70-летию балерина получила подарок от Бежара – номер «Курозука» в стилистике Японии, где она одновременно и Юноша, и Ведьма, несущая смерть.
Удивителен прощальный подарок мастера – на музыку Баха и Гуно Бежар поставил для Плисецкой номер «Аве Майя». Сама Плисецкая писала об этом:
«
До конца своих дней Майя Михайловна хранила эмалевую брошь работы Фаберже, которую ей подарил Морис Бежар, и кольцо с сапфиром – подарок ее незабвенного, чудного партнера Хорхе Донна.
В истории труппы «Балет XX века» были еще одни знаковые гастроли, летом 1987 года. Впрочем, это, скорее, была творческая поездка – в Ленинград. Бежара пригласил Олег Виноградов, художественный руководитель балетной труппы и главный балетмейстер Ленинградского театра оперы и балета имени С. М. Кирова, для съемок серии фильмов под общим названием «Белые ночи» («Белые ночи танца в Ленинграде», хореография Бежара и Виноградова; «Гран-па в Белую ночь» и «Хореография Мориса Бежара»). Танцевали и бежаровские, и ленинградские артисты, среди которых были молодой Фарух Рузиматов и Алтынай Асылмуратова. Когда гастроли закончились, в аэропорту Пулково Бежар признался: «
Эта фраза не неслучайна – после той поездки пришла пора менять место прописки труппы. Случилось так, что Морис Гюйсман, многие годы поддерживавший Бежара, ушел из театра, и Бежар решил не возобновлять контракт. В Лозанне нашлись и помещение, и деньги на продвижение – так в 1987 году родилась новая труппа «Бежар бале де Лозанн» («Балет Бежара в Лозанне»). Первой премьерой труппы стали «Воспоминания о Ленинграде». Как всегда, Мастер создавал шедевры из того, что его окружало, чем он жил.
В 1990 году в Берлине Бежар осуществил гигантский проект – «Кольцо вокруг кольца» по мотивам тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунга». В спектакль были приглашены русские танцовщики – Владимир Малахов, Диана Вишнёва и Юлия Махалина.
