Истории мирового балета полностью

Мясин тем более на зацикливался на бытовых неурядицах, увлеченный постановками. Отправной точкой для его фантазий стала живопись. Балет «Менины» был вдохновлен великой картиной Веласкеса, жемчужиной коллекции Прадо. Идея принадлежала Дягилеву; «Менины» имели успех. Затем Дягилев предложил Мясину поставить балет по комедии «Проказницы» Карло Гольдони. Сам того не подозревая, Дягилев открыл комедийный талант Мясина-хореографа. Новый балет на музыку Доменико Скарлатти получил название «Женщины в хорошем настроении» (1917). Жанр был очень необычным для дягилевской антрепризы, ведь раньше, когда ставили Фокин и Нижинский, комедии не вписывались в концепцию эксперимента, уж слишком они были традиционны. Но публика, уставшая от войны, нуждалась в увеселениях, и Мясин, создав легкий, увлекательный спектакль, в котором сам же танцевал, попал в яблочко.

В том же 1917 году Мясин приступил к постановке балета «Парад» на музыку Эрика Сати. Идея принадлежала Жану Кокто – молодому модному литератору. Он предложил Дягилеву создать авангардный балет с элементами цирка и популярного тогда мюзик-холла. А когда Дягилев согласился на эксперимент, Кокто принялся за сценарий. Оформить балет пригласили Пабло Пикассо, в 1918 году женившегося на танцовщице «Русских сезонов» Ольге Хохловой. Пикассо был восхищен замыслом и предложил сделать костюмы в стиле кубизма, которым был увлечен.

Композитора Эрика Сати предложила Дягилеву Мися Серт. Эрик писал Мисе: «Дорогая дама! То, что Вы сказали мне по поводу русского балета – я работаю над штучкой, которую предполагаю скоро Вам показать. Задумывая, сочиняя, я думаю о Вас – уж не волшебница ли Вы?» Этой «штучкой» был балет «Парад», который открыл новую эпоху и в балетном, и в театральном мире. Музыка оказалась не просто острой и сатирической – в ней можно было услышать отголоски жизни того времени: джаз, рев аэроплана, треск пишущей машинки… Словом, всё передовое и неожиданное.

Хореография Мясина резко отличалась от того, что до него в русском балете делали Фокин и Нижинский. Принципиально другой была и сценография – ничего общего с шедеврами Бенуа и Бакста. Мясин считал, что основой спектакля должен стать не сюжет, а время и атмосфера. Он ввел совсем «небалетных» персонажей. У него танцевали менеджеры, клерки, торговцы, модницы, цирковые артисты. Это действительно был парад, уличный цирк – обычное явление в Париже. Можно сделать некую перекличку с фокинским «Петрушкой», где показаны масленичные гуляния, но в «Параде» гуляния совсем другие, на грани гротеска и сюра. «Мы решили расположить сцену перед цирковым шатром, введя в состав акробатов, канатоходцев, фокусников и маленькую американку, подражавшую походке Чарли Чаплина, – рассказывает Мясин. – Для финала я придумал быстрый, в ритме регтайма, танец, в котором выступала вся труппа. Менеджеры кричали в рупоры, лошадь с белыми пятнами, усмехаясь от уха до уха, ходила по сцене, акробаты исполняли невероятные прыжки. Это был 1917 год, мы были сосредоточены на создании чего-то нового в искусстве и стремились выразить идеи нашего поколения». Сам Мясин исполнял в спектакле роль китайского фокусника.

Для Пикассо работа в «Параде» была театральным дебютом. Он с восторгом окунулся в новый для него мир. Его костюмы в стиле кубизма были вызывающе хулиганскими, и уже только на них стоило посмотреть. На занавесе Пикассо изобразил канатоходцев и летящую лошадь с балериной на спине, – это было отдельное произведение искусства. (Известно, что пока ассистенты трудились над воплощением общего замысла, сам Пикассо расписывал детали зубной щеткой.)

Занавесы, которые придумывал Пикассо для дягилевских балетов, стали отдельным явлением в его творчестве, А иногда и его картины превращались в занавес для спектаклей. Так получилось с картиной «Две женщины, бегущие по пляжу». Написанная в июне 1922 года на курорте в Бретани, где он жил с Ольгой Хохловой и полуторагодовалым сыном Паулу, картина была воспроизведена на занавесе к балету «Голубой экспресс», в 1924 году поставленном Брониславой Нижинской.