– Вышел хор, – не задумываясь продолжала я, – все построились и в ярком свете огней, освещавших сцену, выглядели так красиво, что в зале заранее захлопали. Потом ребята стали петь, и после каждой песни слушатели бурно аплодировали. Но вот наступил долгожданный момент, зазвучали печальные аккорды вступления, все затихли, и Лиза исключительно промяукала положенные восемь раз. Все ребята в зале, мамы, папы, дедушки и бабушки, учителя и гости хлопали что есть сил, кричали «бис», и песенку про киску пришлось повторить.
С тех пор Лизу никто больше не обижал, со временем она похудела, и все у нее стало хорошо. В этой истории даже думать не надо, как все кончаюсь. Это ясно.
– Напрасно ты так думаешь, – грустно сказал мой маленький друг С. – Но теперь ты должна еще сказать, как бы ты хотела, чтобы кончилась эта история.
– Трудный вопрос. Хотеть можно очень многое… Ну, например. Пусть бы в зале оказался какой-нибудь знаменитый профессор пения, и он бы обратил на Лизу внимание, на ее слух, голос, музыкальность. В антракте он подошел бы к ее родителям и сказал им:
– Мне очень понравилась ваша девочка. Приведите ее ко мне, я хочу ее послушать.
И родители повели бы к нему Лизу, и он проверил бы ее как следует, и оказалось бы вот что:
– У вашей дочери незаурядные музыкальные способности, ей нужно учиться петь, сказал бы профессор, – и если она будет серьезно работать, и беречь голос, из нее может выйти превосходная певица.
И родители бы обрадовались, отдали бы Лизу учиться пению, и она стала бы знаменитой певицей… – и тут я, наконец, заметит, что сын слушает меня очень печально.
– В чем дело? Все неправильно?
– Все. Послушай, как все кончилось на самом деле, в золотой книге. Не у всех историй там обязательно бывает счастливый конец.
Хор построился, все выглядели очень торжественно. И дошла очередь до песенки про киску, и все затаив дыхание, приготовились наслаждаться жалобным, громким и чистым «мяу», как вдруг после та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра раздался какой-то ни с чем несообразный хриплый вой, который издает кошка, если наступить ей на хвост.
Все, в зале и в хоре, оцепенели. Это была катастрофа. Лиза низко опустила голову, учительница виновато и робко улыбнулась и сыграла та-ра-ра-ра-ра-ра-ра-ра еще раз, но Лиза молчала.
Потом, конечно, плакала, и все сердились на нее, даже папа с мамой.
– Какой ужас! Но почему же так получилось?! – воскликнула я. – Это просто невероятно.
– Вероятно. Именно так все и кончилось. Дружок мой загрустил. Я подумала и сказала:
– Может быть, все к лучшему.
– Как это к лучшему?!
– Да, представь себе, такие вещи случаются.
– Но что же в них хорошего?
– А то, что успех достался Лизе слишком легко. Сам подумай: сколько можно мяукать? Ведь рано или поздно это всем надоест, и ей в том числе. Лизина слава померкнет, и она снова начнет огорчаться.
– Ну а если бы это было не в книге, а по-настоящему, что надо было бы ей сказать, чтобы она не плакала? – спросил С.
