– Что сцена – это дело очень серьезное, – с самыми великими артистами случались на сцене всякие несуразные происшествия, не говоря уже о начинающих.
Расскажи, пожалуйста, – попросил С.
– Например: один молодой конферансье должен был во время концерта перед выступлением знаменитой певицы объявить: «Композитор Дюбюк! „Птичка“! – Он тщательно готовился к своему выступлению, десятки раз повторял „свой текст“, репетировал дома перед зеркалом, а потом вышел, увидел сотни обращенных на него глаз и объявил: „Композитор Дюбюк! „Птючка“!“»
С. долго смеялся, повторял на разные лады ошибку бедного конферансье, потом успокоился и сказал:
– Хорошо. Я понял. Тебе нравится моя книжка?
Конечно! Очень-преочень. Пожалуйста, рассказывай мне все, что сочтешь возможным. Мне кажется, что когда-то давно, и в то же время не так уж давно, я тоже читала книгу вроде этой, – но стала понемногу забывать ее. Как же она называлась… Ладно, потом вспомню. Но ты напоминаешь мне о ней. Я тебе очень благодарна.
В школу С. ездил на троллейбусе. Он приходил на остановку заранее, потому что любил наблюдать за жизнью и приключениями троллейбусов, и чуть ли не каждый из них знал «в лицо».
«Какой я красивый, красивый и новый», – напевая эти слова на такой мотив: (Соп moto (итальянский) с движением (перевод Мнемозины Викторовны).) к остановке на солидной скорости приближался трехдверный молодцеватый щеголь ЗиУ 682 В-1 (над дверью в кабину водителя прикреплена табличка для тех, кто этого не знает). Знатоку же достаточно прислушаться к мягкому и тихому шуму мотора, бегло взглянуть на сверкающую краску, огромные блестящие окна (на самом деле, это запасной выход!), и все уже ясно! Не говоря уже о таких деталях, как подфарники – наполовину желтые – наполовину белые, или, например, роскошные одиночные сидения по обе стороны средних дверей, и портрет готов!
Щеголь подлетел к остановке, гостеприимно распахнул перед пассажирами гармошки дверей, выпустил желающих выйти, впустил желающих войти, сверкнул стеклами очков, которые носил для солидности, и деловито помчался дальше.
С. не сел в него. Это был не его номер.
Вслед за ним первым, дребезжа и громыхая сидениями и стеклами, с усталым выражением широкого добродушного лица, пыхтя и отдуваясь вместо того, чтобы петь, подъехал старик ЗиУ 5. С натугой и скрежетом попытался он открыть задние и передние двери. Но из этого ничего не вышло. Как обычно, заело. Со второй попытки двери все-таки отворились, но только передние. С. знал эти штучки троллейбуса, поэтому он не стал ломиться и стучать в задние двери, а спокойно после того, как оттуда вышли пассажиры, вошел в передние, и поехал.
У светофора ЗиУ 5 догнал ЗиУ-682 В-1 и сказал ему:
– Поживем – увидим. Цыплят по осени считают. Были и мы рысаками. Теперь-то все плачут по трамваям, где моя Аннушка[12], где моя Аннушка… А где она? То-то!
– Все знаю. Все слышал. Каждому овощу свое время, – ответил молодой троллейбус.
В это время светофор позеленел, и оба ЗиУ устремились было по своим маршрутам, но в то время, как 682 В-1 уже скрылся из виду, у его старшего собрата что-то стукнуло, загромыхало, звякнуло, и одна из штанг бессильно повисла, потеряв провод, за который до этого держалась.
Пассажиры заволновались и стали выходить. Только не С. Пусть даже опоздаю, но не брошу его ни за что. Капитан покидает свой тонущий корабль последним. Выскочил из кабины водитель. Молниеносно поднялся на несколько ступенек, прикрепленных к задней стенке троллейбуса, руками в огромных рукавицах натянул как поводья толстые веревки, и вот уже штанги упруго вскочили на свои провода, сразу послышалось довольное урчание мотора и снова в путь! – Терпение и выдержка, друзья. Не надо поддаваться панике, и вы вовремя будете на работе. Несмотря на дорожные происшествия, неизбежные в большом городе.
– Сегодня у меня был двухдверный день, – сказал С, возвратившись домой. Это обозначало, что у троллейбусов, на которых мой друг С. ездил сегодня в школу и из школы, двери были только спереди и сзади.
Дружба с троллейбусами возникла у С. с самого раннего детства. Троллейбусы жили возле его дома и после долгого рабочего дня возвращались сюда, чтобы отдохнуть в безлюдных переулках, прилегающих к их огромному, гулкому и таинственно прекрасному жилищу, в воротах которого можно было простоять долго-долго, и, если повезет, перемолвиться словечком с водителем.
Лежа в постели, С. прислушивался к звукам, которые доносились с улицы.
– Слышишь, – говорил он мне, – это ЗиУ 5. а это ЗиУ 682 Б. Хочешь, я научу тебя различать их по голосам?
Обыкновенно в это время он уже совсем засыпал, так что можно сказать, что колыбельную ему пели троллейбусы.
В «двухдверный» день С. сказал:
– Если у тебя есть время, я прочитаю тебе еще одну историю. Хочешь?
– Очень хочу, – обрадовалась я. – Прочитай, пожалуйста! Про троллейбусы?
– Нет, про Лизу. Хочешь?
– Конечно! Надеюсь, не очень печальная история?
– Увидишь. Подсказывать нельзя. Ты слушай, а потом увидишь, какой у этой истории конец.
