— Нарушить приказ и победить — это одно, Джордж. Устроить мятеж и проиграть — совсем другое. Твоя проклятая машина сделала из меня дурака. После того, как я вмешался и поддержал тебя, стоял там, как осел, и уверял советника Грейса, что эта штука знает, что делает, она сорвала всё представление. Вместо того, чтобы отступить, чтобы спастись, она пошла на самоуничтожение. Я хочу немедленно получить объяснение этого фиаско.
— Смотрите! Нет, ей-Богу, вон там! Слева от устья. Они ломают строй — они бегут! Смотрите! Весь атакующий клин рассыпается, они уходят в пустоши, они…
— Почему, черт возьми? Это не рационально. Что касается врагов, тут всё понятно. Они дрогнули и побежали. Они не смогли вынести вида Марк XX, который не только поглотил всё, что у них было, но и, паля из всех орудий, начал наступление — из преисподней и прямо на врага. Еще сотня ярдов и.… но они этого никогда не узнают. Он разгромил их, так что считайте, что наша сторона выиграла битву. Но почему? Я бы поставил разработанные мной схемы против схем любой существующей стационарной установки, включая большой «Такомп», которым так гордится армия. Эта машина, как никто другой, понимала, что единственное разумное решение — бежать. Так что теперь у меня на руках груда хлама. Какой такой тест? Явный провал. Уничтожен в бою. Не рекомендуется для федеральных закупок. Не осталось ничего, кроме нескольких горячих транзисторов в Центре борьбы за живучесть. Это катастрофа, Фред. Вся моя работа, вся твоя работа, вся программа пошла прахом. Фред, поговори с генералом Бейтсом. Как только он закончит осмотр этого остова, ему захочется устроить показательную порку кому-нибудь из причастных.
— Посмотрите на эту кучу хлама! Зла не хватает. Нет никакого желания тратить шесть месяцев на то, чтобы разбираться во всём этом. Я так понимаю, вы главный инженер подразделения Боло? Вы построили эту штуку? Может быть, вы расскажете мне, что вы имели в виду. Конечно, он выдержал обстрел лучше, чем я надеялся. Ну и что с того? Каменная стена может выстоять и выдержать. Предполагалось, что эта штука будет умной, будет чувствует боль, как живое существо. Ослабление удара по Комплексу было ценным вкладом, но как я могу рекомендовать закупку этой кучи хлама?
— Почему, Денни? Просто скажи мне, почему ты это сделал? Все военные шишки ополчились на тебя, да и на меня тоже… На всех нас. Им не очень нравится то, чего они не могут понять. Ты атаковал, когда они решили, что ты побежишь. Конечно, ты разгромил врага, как говорит Бейтс, но при этом погубил себя. В чём смысл? Любой тупой рядовой, наряду с генералами, знал бы достаточно, чтобы убраться оттуда. Скажи хоть что-нибудь, что я мог бы вписать Бейтсу в его отчет об оценке испытаний, форма AGF 1103-6, редакция 11/3/85.
— Хорошо, DNE. Почему ты это сделал? Это твой командир, DNE. Докладывай! Почему ты это сделал? Ты знал, что твоё положение безнадежно, не так ли? Что тебя уничтожат, если останешься на месте, не говоря уже о наступлении. Ты, конечно, мог это просчитать. Тебе просто повезло, что у тебя появился шанс проявить себя.
На минуту мне показалось, что старина Денни уже слишком далеко от нас, чтобы отвечать. Из усилителя донеслось что-то вроде стона. Затем звук усилился. Генерал Бейтс зажал рукой ухо, но тут заговорил Денни.
— Да, сэр.
— Ты знал, что поставлено на карту. Это была итоговая проверка твоей способности правильно действовать в условиях стресса, твоей пригодности в качестве боевого оружия. Ты это знал. Генерал Маргрейв, старый ханжа Грейс и журналисты следили за каждым твоим шагом. И вместо того, чтобы руководствоваться здравым смыслом, ты вопреки всякой логике полез в этот ад — и погубил себя. Верно?
— Верно, сэр.
— Тогда почему? Во имя здравого смысла, скажи мне, почему? Почему вместо того, чтобы отступить и спасти себя, ты бросился в атаку? Подожди минутку, DNE. Меня только что осенило. Я недооценивал тебя. Ты ведь знал, не так ли? Твое знание человеческой психологии подсказывало тебе, что они сломаются и побегут, не так ли?
— Нет, сэр. Напротив, я был совершенно уверен, что они так же, как и я, понимают, что у них есть все преимущества.
— Тогда я возвращаюсь к тому, с чего начал. Почему? Что заставило тебя рискнуть всем ради безнадежной атаки? Почему ты это сделал?
