Я в нерешительности. Мой тревожный центр пытается включить схему подавления, которая заставит меня остановиться, но ему не хватает мощности. Я могу аннулировать это. Но я все еще не уверен. Теперь я должен рискнуть в последний раз; я должен переключить питание на свой передний сканер, чтобы рассмотреть это препятствие более внимательно. Я так и делаю, и изображение становится более четким. Это действительно человек, и он облачен в голубую форму добровольцев. Теперь, подойдя ближе, я вижу лицо изучаю его…
Он прижимается к стене, хрипло сказал Рейнольдс. Он все еще приближается. Осталась сотня футов...
Ты дурак, Рейнольдс! рявкнул мэр. Дурак, что поставил все на безумные идеи этого старого маразматика!
Стой! на глазах у Рейнольдса могучая машина замедлила ход и остановилась в десяти футах от отвесной стены перед собой. На мгновение она замерла, словно озадаченная. А затем попятилась, снова остановилась, тяжело развернулась влево и двинулась в обход.
По его борту ползла маленькая фигурка и упала на нижнюю орудийную палубу. Боло пришел в движение, повторяя свой маршрут через изуродованные артиллерией сады.
Он повернул Рейнольдс судорожно выдохнул. Он направляется в пустыню. Наверное может проехать миль двадцать, прежде чем окончательно выдохнется.
Странный голос, принадлежавший Боло, донесся с большой панели перед Мэйфилдом:
. Запрашиваю информацию относительно расстояния, которое необходимо преодолеть до цеха аварийного обслуживания.
Это долгий путь, Ленни... голос Сандерса превратился в еле слышный шепот. Но я иду с тобой...
Затем послышался только треск помех. Тяжело, как огромное смертельно раненное животное, Боло двинулся по развалинам обрушившейся дороги, направляясь в пустыню.
Проклятая машина, сказал мэр хриплым голосом. Можно подумать, что он почти живой.
Так и есть, сказал Пит Рейнольдс.
Старая боевая машина стояла на деревенской площади, бесполезные орудия были бесцельно направлены на пыльную улицу. Буйные заросли сорняков высотой со взрослого человека окружали ее со всех сторон, пробиваясь сквозь отверстия в траках гусениц; виноградные лозы упорно ползли вверх по заржавевшим и покрытым птичьим пометом бокам. Ряд поблекших от времени, покрытых эмалью боевых орденов тускло блестел на носу машины под лучами заходящего солнца.
Неподалеку вольно расположилась группа мужчин. Они были одеты в грубые рабочие одежды и башмаки, ладони — большие и мозолистые, а лица — обветренные. Люди передавали по кругу кувшин, делая по очереди большие глотки. Закончился длинный трудовой день, и рабочие отдыхали.
— Эй, мы забыли про старину Бобби, — сказал один. Он подошел к машине и плеснул немного чистого виски в черное от копоти дуло орудия, косо торчавшее вниз. Остальные засмеялись.
— Как поживаешь, Бобби? — поинтересовался рабочий.
Глубоко внутри машины раздался тихий стрекот.
— Спасибо, неплохо, — донесся скрипучий шепот из решетки под турелью.
— Бобби, ты смотришь в оба? — спросил другой.
— Все спокойно, — ответила машина нелепым голосом — словно чирикающий, как птица, динозавр.
— Бобби, а тебе никогда не надоедает стоять здесь?
— Черт, Бобби не может это надоесть, — сказал мужчина с кувшином. — Он ведь делает свое дело, старина Бобби.
— Эй, Бобби, а что ты за малый? — крикнул полный рабочий с мутными глазами.
— Я славный малый, — послушно ответил Бобби.
— Точно, Бобби — славный малый. — Мужчина с кувшином потянулся, чтобы похлопать машину по потемневшей от времени хромовой броне. — Бобби оберегает нас.
Головы дружно повернулись, когда с противоположной стороны площади донесся звук — отдаленные завывания турбокара, едущего по лесной дороге.
— Хм! Сегодня почты быть не должно, — удивился один рабочий. Остальные молча следили, как небольшой пыльный автомобиль на воздушной подушке выбирается из глубокой тени леса на залитую желтым светом улицу. Турбокар медленно въехал на площадь, свернул налево и остановился у тротуара возле рифленого металлического фасада с витриной и надписью: «Продовольственная Компания Блаувельта». Колпак кабины с треском открылся, и из турбокара вышел мужчина среднего роста, одетый в обычный черный комбинезон, какие часто носят в городах. Он внимательно осмотрел здание, улицу, повернулся и взглянул через площадь на работяг. А потом неторопливо направился к ним.
