-Маш,– я малость опешил от неожиданного наезда,– а когда я тебе врал-то? Ну, я конечно сочиняю иногда, но не все же время!
–А вот с этими девочками, врал ведь?– спросила Маша,– давай, говори правду!
-Мань, ты мне не поверишь,– конечно, правда была гораздо неправдоподобнее моего вранья.
-А ты скажи, а я решу, верить или нет,– настаивала Маша.
–Ну, понимаешь Мань,– я немного замялся, но решил рассказать всё, как есть,– они это, кикиморы. Нечистая сила, а я их пожалел, бродили у речки, голодные, к себе позвал…
-Хватит!– Маша вскочила из-за стола,– я тебе верила, но это уж извини , ни в какие ворота! Ты заврался совсем, Раймон Седьмой! Всё, долго я с тобой возилась, надоело! Ты же наверное и знать на знаешь, как правду говорить, ты вообще патологический врун и брехло! И не звони мне больше, знать тебя не хочу!
Я стоял, как помоями облитый. В кои-то веки я не соврал, а мне не поверили. Может она права, и я разучился говорить правду? Отвык не врать.
Громко хлопнула входная дверь. Я вздохнул, сел за стол и отхлебнул из бутылки. А потом ещё. А потом, чтоб добро не пропадало. А потом, чтоб не оставалось. А потом вино кончилось.
На телефон пришло СМС : «Я у Ларисы. Не звони мне никогда». Я знал, что позвоню завтра…или послезавтра. И меня, возможно, простят, но скорее всего не сразу.
Шкряб, шкряб– осторожненько, коготком по руке, потом по другой.
-Ну, чего, изверги?
-Хозяин, а хозяин…ушла, да?
-Ушла…
-А может тогда тортик съедим? А то испортится, жалко…
Я поднял голову. Девицы стояли с виноватым видом. Я не выдержал и засмеялся– они напялили мои старые майки и джинсы. Я то давно их списал в утиль, а они отыскали , и теперь выглядели, как два оборвыша.
-Ну, что с вами делать,– я аккуратно разделил тортик на три части,– лопайте.
Перед сном я курил на балконе. Они тихонько просочились ко мне.
-Хозяин,– начала Дунька,– ты на нас сильно злой, да?
-Да нет,– я и в самом деле не злился,– мы помиримся через пару дней, не грузись.
-Жениться тебе надо, хозяин,– встряла Акулька,– а то один…мирись, и женись давай!
-Да ну вас,– засмеялся я,– свахи! Идите лучше спать.
Тогда я даже не представлял, что меня ожидает…и не только меня.
История шестая. С утреца пораньше.
-Вставай!
Я засунул голову под подушку. Нашли дурака!
-Вставайте, граф, Вас ждут великие дела!
-Подождут, не переломятся,– я попытался прикинуться одеялом…отрыть окопчик под простынёй…не вышло.
-Вставай немедленно!– блина…откуда здесь Марья? Она ж меня ещё не простила.
-Весь не встану, и не проси!– пробурчал я, вцепляясь в подушку.
-Водичкой полить?– а это уже удар ниже пояса. Потом что, подушку сушить? Я осторожно приоткрыл один глаз – и правда, Марья…
-Мань, ты откуда?– не понял я. Была некоторая надежда, что всё это сон. Чего с похмелья не привидится.
-Оттуда!– Маша похоже сердилась.
-Мань,– я разлепил оба глаза,– я может и встану целиком, если ты с моих штанов слезешь. Или ты мне даже одеться не дашь, и у тебя есть планы о том, как грязно меня использовать?
-И не мечтай!– отрезала она,– разговор есть, приводи себя в божеский вид. Я не одна пришла.
И тут я окончательно проснулся.
-Как не одна? Почему? И как ты вообще сюда попала?
-С Ларисой. Меня девочки твои впустили. И как тебе, такому придурку, вообще детей доверили!
-А Лариса то– тут каким боком?– Что– то я совсем запутался.
-Понимаешь,– Маша виновато опустила глаза,– я наверное не права была вчера…зря на тебя наехала. Просто ты всегда чего нибудь сочиняешь, а я верю. А когда Ларисе рассказала, она говорит– вполне возможно, в прошлом году ведь целые деревни выгорали.
Я офигевал…Маня просит у меня прощения? Точно, где-то сдох здоровенный медведь, и не один. Обычно, независимо от причин ссоры я оставался виноватым, больше суток выдержать не мог, начинал звонить и каяться, а потом меня милостиво прощали ( и не говорите мне, что я– мазохист, сам знаю).
-Мань, я ж тебе правду сказал,– что именно было правдой, я благоразумно не уточнил,– погоди, я оденусь и поговорим. И зачем ты Ларису привела? Меня что ли боишься?
-Ещё чего!– Маша наконец встала, и я ухватил свои многострадальные штаны,– ты что, забыл, она в школе работает! Поговорить с детьми твоими. Ты ведь даже не подумал, что скоро сентябрь, им же учиться надо!
Я схватился за голову. Вот ещё проблема…я как то даже и не задумывался– а может они вовсе неграмотные, какая у кикимор ещё школа. Свалились…на мою похмельную голову.
-Ну, так,– подытожила Лариса, когда я, относительно приведённый в человеческий вид предстал пред её светлые очи,– проблем у тебя куча, воз и маленькая тележка. Документов нет, это раз, в школу девочки практически не ходили, это два, и как тебе всё разгрести– абсолютно непонятно, это три.
Девицы сидели, понурые и виноватые. Они наверное поняли, что сглупили, открыв дверь.
-Ларёк, а теперь скажи мне чего-нибудь, чего я не знаю,– попросил я подхалимским тоном, – желательно позитивное.
-Тебе даже опекунство оформить не дадут,– добила Лариса,– разница в возрасте маловата.
-А может, как нибудь не оформлять?– спросил я,– ну, пусть так живут, что ли.
