В Челси пока этого не понимали. Фрэнсис Бэкон был завсегдатаем магазина и покупал книги по искусству и труды Андроса, оглашая помещение безошибочно узнаваемым гнусавым зычным голосом и претенциозным выговором, который практически точь-в-точь копирует британский актер Дерек Джекоби в биографическом сериале «Любовь – это дьявол. Штрихи к портрету Ф. Бэкона». Голос его был столь пугающе громким, что я слышал его на первом этаже, когда он спускался в подвал. Как-то летним утром Бэкон встретил в магазине еще одного постоянного клиента – Энтони Хопкинса. Будущий Ганнибал Лектер и создатель «Кричащего папы»[251], цитируя знаменитые слова Бэкона, «открыли вентили чувств» и долго общались на разные темы. Мои беседы с Хопкинсом касались в основном тем, которые сейчас можно было бы назвать «нью-эйдж»[252]. В те годы актер по-прежнему крепко выпивал в попытках избавиться от чувства, что актерство – поверхностное занятие, главные действующие лица которого недалекие люди.
Салли Слэйни всегда знала, что будут с удовольствием читать любители художественной литературы. Недавно я звонил ей и был поражен, насколько она современна: не зря она стала личным ассистентом по покупкам Джоан Плаурайт, не забывая при этом время от времени передавать какую-нибудь успокаивающую книгу болеющему Лоренсу Оливье. Благодаря энтузиазму Слэйни и ее любви к художественной литературе магазину довелось организовать вечеринку по случаю выпуска книги Джулиана Барнса, а ее страсть к книгам об искусстве привлекла Мика Джаггера, который сделался ее постоянным клиентом, исправно закупавшимся альбомами Джона Сингера Сарджента и прерафаэлитов[253].
Известный артист Майкл Хордерн пришел в книжный магазин после смерти жены Ив, с которой он прожил сорок лет, – он хотел научиться готовить. Салли предложила ему книгу Делии Смит «Готовить на одного – весело» (One is Fun). Когда я укладывал книгу в пакет, актер надтреснутым голосом заметил: «Не так уж и весело на самом-то деле».
Печаль Алана Джея Лернера заключалась в том, что в то время на книжном рынке не было представлено ни одной книги о мюзиклах, хотя я, не теряя надежды, методично проверял микрофиши (пластинки размером 6 × 12 см на полимерной пленке со списком опубликованных книг; мы исправно просматривали их на манер слайдов с праздников на устройстве, которое большинство посетителей называли «компьютером», хотя в действительности это была лишь коробка, напоминавшая монитор, с лампой внутри). «Уверен, – говорил он, – таким музыкальным фильмам, как «Жижи» и «Моя прекрасная леди» (для которых он написал сценарии), найдется место в истории».
Тесная связь между благосостоянием Челси и творческим радикализмом этого района никуда не девалась. В наш книжный магазин по-свойски заходил молодой и худощавый Боб Гелдоф. Вместе со своей женой Паулой Йейтс они увлеченно рассматривали книги, а их дочь Фифи с друзьями носилась сломя голову в детском отделе. Как-то утром, незадолго до фестиваля Live Aid[254], идея проведения которого подогревалась неугасимым бунтарским огнем Гелдофа, он зашел в магазин и, увидев, как я выставил в витрине альбом Тамары де Лемпицки[255] стоимостью 120 фунтов, задал вполне резонный вопрос: «Знаете, сколько чертовых мешков риса я мог бы купить за эти деньги?» После Live Aid он приходил за советом относительно хороших современных автобиографий, пока писал собственную под названием «Это все?» (Is That It?).
Рут была счастлива, что панки, разгуливавшие по Кингс-роуд, словно представители высшего общества в 1850-х годах во время конного променада по Роттен-Роу[256], толпой валили в ее магазин. Как-то появление одной компании – с огромным количеством булавок в ушах и высоченными ирокезами – сильно встревожило Салли Слэйни, впрочем, волнение улеглось, когда они стали расплачиваться свернутыми в трубочку пятидесятифунтовыми купюрами, а Рут шепнула ей, что это группа The Shits или еще какие-то знаменитые панк-исполнители. Сам я тоже не был знаком с творчеством группы The Shits. Лишь изредка мне доводилось бывать на панк-концертах, и там я, в вельветовых брюках и поношенном пиджаке из шотландского твида, неизменно чувствовал себя не в своей тарелке; лишь пацифистский значок CND[257] намекал, что я не охотничий инспектор-практикант, случайно оказавшийся среди плюющейся толпы в кожаных штанах.
Работа в магазине стала мне хорошим уроком, который я прохожу вновь и вновь, – его очень емко описали ребята из группы Groove Armada в песне If Everybody Looked The Same (We’d Get Tired of Looking At Each Other): в команде нужно разнообразие, несмотря на конфликты, которые могут из-за этого происходить, и несмотря на желание объединяться лишь с единомышленниками.
