107. Те немногие варвары, которые убежали и были оттеснены на высоты Микале, возвращались в Сарды. Когда они находились в пути, сын Дария Масист, присутствовавший при поражении, наговорил много оскорбительного главнокомандующему Артаинту и, между прочим, сказал, что тот хуже бабы и за такое командование и за уничижение царского дома достоин наивысшей кары. Быть названным хуже бабы величайший позор для перса. Артаинт долго слушал, наконец пришел в негодование и обнажил персидский меч с намерением убить Масиста; но в то время, как Артаинт готов был броситься на противника, заметил это стоявший позади него сын Праксилая Ксенагор, гражданин Галикарнасса, схватил его поперек, поднял и бросил оземь; тем временем перед Масистом стали его копьеносцы. Поступком этим Ксенагор стяжал себе благодарность не только от Масиста, но и от Ксеркса, потому что спас брата его. В награду за подвиг Ксенагор получил от царя управление целой Киликией. Во время пути не случилось более ничего замечательного, и персы прибыли в Сарды.
108. Царь находился в Сардах с того времени, как потерпел поражение в морском сражении, бежал из Афин и прибыл сюда. Во время пребывания в Сардах он влюбился в жену Масиста, которая жила там же. Ксеркс посылал к ней посредника, но не мог расположить ее к себе, а из уважения к брату своему Масисту не желал прибегать к насилию; то же самое удерживало и женщину, ибо она хорошо знала, что не подвергнется насилию. Тогда Ксеркс отказался от всяких мер и устроил родному сыну Дарию такой брак: выдал за него дочь этой женщины и Масиста в той надежде, что легче овладеет матерью, если сделает это. Совершив обручение их по установленным обрядам, он удалился в Сузы. Однако когда Ксеркс прибыл в Сузы и ввел в свой дом жену Дария, то почувствовал уже охлаждение к жене Масиста и взамен ее влюбился в жену Дария, дочь Масиста, и пользовался ее взаимностью. Имя женщины было Артаинта.
109. Спустя некоторое время отношения эти обнаружились по следующему поводу. Аместрида, жена Ксеркса, соткала большой, разукрашенный и замечательный на вид плащ и подарила его Ксерксу. Царь был в восхищении от плаща, надел его на себя и так пошел к Артаинте. Восхищенный Артаинтой, он предложил ей в награду за ее ласки требовать у него все, что она только желает иметь; всякая просьба ее будет удовлетворена, прибавил царь. Та спросила Ксеркса (поэтому ей и всему дому суждено было пострадать): «Дашь ли ты мне, что бы я ни потребовала?» Менее всего ожидая нижеследующей просьбы, царь обещал и поклялся. Когда он поклялся, Артаинта, ничего не опасаясь, попросила плащ. Ксеркс всячески отказывался дарить ей плащ не почему‑либо иному, как только из страха перед Аместридой, чтобы она, уже и до того подозревавшая, не уличила бы его окончательно. Поэтому он предлагал ей города, множество золота и войско с тем, что, кроме нее, никто не будет командовать им; но не мог склонить Артаинты и подарил ей плащ, а та была очень рада подарку, носила плащ и гордилась им.
110. Аместрида узнала, что Артаинта владеет ее плащом, и поняла, в чем дело; но обратила гнев свой не на нее, а на ее мать, так как ее считала виновной в поведении дочери; поэтому и возымела замысел погубить жену Масиста. Она выждала, когда ее муж Ксеркс давал царский пир; такой пир устраивается раз в году в день рождения царя. По – персидски пир этот называется
