В свою очередь, французские исследователи, считая, что их немецкие коллеги преувеличивают национализм Рихера, не отказывали ему в определенном патриотизме. «Рихер, верный памяти Цезаря, предпочитает говорить о галлах, но он является первым французским историком, благодаря как живости своего национального чувства, так и вниманию к литературной форме, стилю и композиции»[664], — писал о Рихере Г.Моно. Кроме этого, в Рихере видели и политическую тенденциозность, порожденную его горячей приверженностью Каролингам. «Он явно пристрастен к последним королям из династии Каролингов и враждебно относится к Гуго Капету» — писал о нем Д.Томпсон[665]. Следует отметить, правда, что уже Р.Латуш во введении к своему изданию «Четырех книг историй» признает обвинения Рихера в национализме и особой увлеченности политикой необоснованными. Для русской историографии можно особо отметить, что обвинения Рихера в национализме вызывали у русских исследователей скептическое отношение. «Читая критики немецких ученых на Рихера, можно иногда подумать, что дело идет не о писателе Х в., которого настоящее мировоззрение еще предстоит определить, а о каком-нибудь современном германофобе»[666], — таково мнение на этот счет Н.Бубнова, посвятившего свои сочинения Герберту Орильякскому, но превосходно изучившего и Рихера. Что же касается политической ориентации автора, то тут мнения разделились: М.Стасюлевич полагал, что Рихер испытывал глубокую симпатию к Каролингам, хотя и скрывал ее[667];
А.Горовой считал, что «в тиши кельи борьба и интересы партий стали для него делом чуждым и отдаленным, и мы встречаем на каждом шагу примеры его полной политической индифферентности»[668], а О.Юрьева (ученица И.Гревса) придерживалась мнения, что, хотя Рихер и хранил «благоговейную память об умерших королях каролингского дома», однако он «относится с одинаковым уважением и к капетингской монархии, раз она была санкционирована церковью»[669]. Итак, историк или литератор, талантливый писатель или неудачный подражатель древним, шовинист и ярый приверженец Каролингов или книжник, далекий от политики? Мнения очень противоречивы, а в их основе — одно и то же сочинение. Неопределенность положения, занимаемая Рихером среди других источников, часто приводит к тому, что исследователи, работая с Рихером, возможно, неосознанно проявляют в свою очередь небрежность. Например, M.Co приводит в качестве доказательства враждебного отношения Рихера к Роберту I отзывы о Роберте друзей Карла Простоватого[670], его соперника, не указав, что эти цитаты взяты из прямой речи, а ранее О.Вайнштейн приписал Рихеру фразу «Предателю Каролингов не избежать Божьей кары»[671], однако в обозначенном им месте (43-я глава первой книги) такой фразы нет, как нет ее и во всем сочинении Рихера, который, кстати, вообще не знает понятия «Каролинги». Можно отметить и другую черту в отношении к Рихеру: порой встречаются случаи, когда автор определенно строит свое изложение на тексте Рихера, не указывая источника информации. Так, уже упомянутый Н.Бубнов пишет о Карле Лотарингском: «Созвав своих друзей и родных ..., Карл в трогательной речи жаловался им на свою судьбу, просил помощи и обещал наградить их, если судьба ему улыбнется»[672]. Этот фрагмент представляет собой пересказ речи данного персонажа у Рихера (IV, 14). Точно так же Л.Тейс рассказывает об экспедиции Лотаря III в Ахен в 978 г. в полном соответствии с главами 68-71 третьей книги Рихера без ссылки на источник[673]. Возможно, дело именно в чрезвычайной яркости изложения Рихера, благодаря которой отдельные эпизоды задерживаются в памяти, даже когда источник позабыт? Остановимся же подробнее на некоторых аспектах, связанных с изучением сочинения Рихера: быть может, это позволит нам ответить на иные из поставленных в историографии, посвященной Рихеру, вопросов.
О жизни Рихера нам неизвестно практически ничего, хотя в исторической науке сложился ряд положений, связанных с его биографией. В целом эта условная биография выглядит примерно так: Рихер родился между 940 и 950 годами в семье Родульфа (Рауля), состоявшего на службе у короля Людовика IV, между 966 и 969 гг. он вступил в монастырь св. Ремигия под Реймсом, учился у знаменитого Герберта Орильякского, который поручил ему написать историю франков, что тот и исполнил в промежуток между 991 и 998 годами. Далее след автора совершенно теряется. На чем основаны эти положения? На весьма скудных сведениях, почерпнутых из сочинения Рихера. Попробуем подробнее разобраться в этом условном жизнеописании нашего автора.
