Вернемся к жизни Рихера в монастыре. Очевидно, он не располагал особенно значительным имуществом, гак как с одобрением писал о совещании аббатов, на котором осуждались излишества в монашеском быту, ношение дорогой одежды и обуви, а также мехов, наличие у монахов собственных денег (III, 37-41). Когда в 991 г. Рихер предпринял поездку в Шартр, он испытывал недостаток в «деньгах, платье и других необходимых вещах» (IV, 50). Аббат дал ему в дорогу только мула, однако у Рихера была еще и верховая лошадь (очевидно, собственная), его сопровождал прислужник, а багаж, который он вез с собой, был, похоже, довольно громоздким, так что когда мул пал в дороге, пришлось оставить багаж на месте и специально возвращаться за ним с лошадью. Следовательно, кое-каким имуществом Рихер все же располагал. Далее, на том же совещании аббатов и с подачи аббата монастыря св. Ремигия монахам запрещено было покидать монастырские стены, если этого не требовали их обязанности (III, 36), однако в главе 50 четвертой книги Рихер все же оказывается в Реймсе, где и встречает посланца из Шартра, а затем ему разрешают поездку, о которой мы говорили выше, из чего можно заключить, чго он занимал в монасгыре относительно привилегированное положение (или же к тому времени о постановлениях совещания аббатов уже позабыли).
Предположение о роде занятий Рихера в монастыре напрашивается само собой во время чтения сочинения. Вряд ли мы сможем найти у какого либо другого историка столько подробнейших описаний различных недугов, гак не следуег ли из этого, что Рихер занимался врачеванием? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо подробнее остановиться на соответствующих эпизодах у Рихера.
Во-первых, какую роль играют эти эпизоды? Существует точка зрения, что Рихер рассматривал недуги как Божью кару. Так, О.Вайнштейн пишет, что особенностью его сочинения являются «натуралистические описания болезней, предшествующих отправлению в ад грешников и предателей»[685]. Заметим, что как раз понятие «ад» у Рихера отсутствует в принципе. Однако в его сочинении можно найти два случая, когда причиной смертельного недуга является Божий гнев. Один из этих случаев — совершенно бесспорный: убийцу архиепископа Фулькона, отлученного от церкви, поразил неизлечимой болезнью Господь (1,18). Однако эта идея могла быть позаимствована из параллельного эпизода у Флодоарда[686], кроме того, описание этой болезни, несколько напоминающее болезнь Ирода Великого у Иосифа Флавия (вплоть до червей, которые заживо пожирают несчастного)[687], изобилует особенно омерзительными деталями и резко отличается от остальных упоминаемых Рихером недугов. Второй случай уже вызывает некоторые сомнения: графа Хериберта поражает удар в разгар совещания с преданными ему людьми, когда он собирался изложить им «некие гибельные замыслы» (II, 37). Здесь не сказано прямо о вмешательстве высших сил, но раньше Рихер писал, что упреки людей, обличавших Хериберта в предательстве своего короля не смогли «заставить его покраснеть со стыда, однако гнев Божий его погубил» (I, 47). Если эти эпизоды связаны между собой, тогда, конечно, удар, постигший Хериберта, был проявлением Божьего гнева.
Но у остальных недугов причины вполне земные: плохо залеченные раны (I, 11), перепад температуры, связанный с изменением времени года (1,65; II, 99; III, 14,109), повреждения, полученные при падении (II, 103; IV, 5), а причиной болезни короля Одона стала бессонница, порожденная, в свою очередь, чрезмерными тревогами (I, 13). При этом симптомы болезни — бессонница и помрачение рассудка — схожи и у Одона, которого еще можно было бы рассматривать как соперника Каролингов и потому грешника, и у архиепископа Адальберона, покровителя Герберта (IV, 24). А описание болезни короля Лотаря, умершего в 986 г., так что у Рихера даже была возможность узнать детали его заболевания, описание, выдержанное в духе записи в медицинской карте, не менее отвратительно, чем описание болезни Винемара (I, 18), но не фантастическими подробностями типа червей, а своей пугающей реалистичностью (III, 109). Так что эти описания, скорее всего, нужны были Рихеру не для того, чтобы показать, как Господь карает грешников, а по какой-то другой причине.
