57. Пока афинская эскадра была еще в море, эгиняне покинули крепость на побережье, которую они строили, и отступили в верхний город1 (приблизительно в 10 стадиях от моря), где они и жили. Гарнизон одного из лаконских сторожевых постов в той области, помогавший строить крепость, несмотря на просьбу эгинян, отказался войти вместе с ними в город, опасаясь оказаться запертым там. Затем лакедемоняне отступили в горы и ничего не предприняли в помощь эгинянам, считая свои силы слишком слабыми. Между тем после высадки афиняне сразу перешли в наступление со всеми своими боевыми силами, взяли Фирею и сожгли и разрушили город дотла. Эгинян же (которые не погибли в сражении) афиняне привезли в Афины, а также и находившегося в городе лакедемонского военачальника Тантала, сына Патрокла (его захватили в плен раненым). Афиняне увезли с собой также несколько человек из Кифер2, которых в интересах безопасности сочли необходимым удалить с острова. В Афинах решили отправить их под стражу на Кикладские острова, а остальных киферийцев оставить на их острове, наложив дань в 4 таланта. Пленных эгинян постановили казнить всех из-за их стародавней вражды к афинянам3, Тантала же содержать под стражей вместе с остальными лакедемонскими пленниками, взятыми на острове.
58. В то же лето было заключено сначала перемирие между Камариной и Гелой1. Затем собрались в Гелу и посланцы всех других эллинских городов на острове Сицилия для мирных переговоров. После долгих прений (одни выступали за мир, другие против, настойчиво выдвигая свои частные требования, причем каждый город требовал возмещения причиненного ему ущерба) к собранию обратился Гермократ2, сын Гермона из Сиракуз, с такой речью3, которая главным образом и убедила всех.
59. «Сицилийцы! Как представитель самого значительного и наименее пострадавшего от войны города я возьму слово, чтобы сделать самое полезное, по-моему, для всей Сицилии предложение. К чему мне расписывать тяготы войны и держать длинные речи перед людьми, которым все это известно. Ведь никого не вовлекло в войну непонимание ее бедствий, и никого страх перед ними не удержал от нее, если война сулит ему большие выгоды. Иные, впрочем, иногда переоценивают выгоды ее по сравнению с опасностями, а другие готовы рисковать и вести войну, лишь бы сейчас им не пришлось уступить в какой-нибудь мелочи. Но если те и другие склонны поступать столь опрометчиво, тогда призывы к миру окажутся весьма кстати. Вот и для нас лучше всего будет прислушаться к такому совету. Если в свое время все мы начали войну только ради частных интересов каждого города, то ныне постараемся уладить наши разногласия путем совместного обсуждения; и если в конце концов каждая сторона не добьется справедливых уступок, то будем воевать снова.
