Соплеменники стали кидать зажженные факелы вдоль каменной стены, как бы давая направление спасения. Мыши, попавшие под огонь, с визгом, воняя палёной шерстью, разбегались от факелов в панике. Живой, копошащийся вал мелких тел придвинулся к огню ещё ближе. Но температура была сильна, и многие тельца скрючивались и умирали от жара, некоторые мыши потеряв ориентацию от дыма и давки бежали, не разбирая дороги и попадали в огонь, который их мгновенно пожирал. Воздух наполнился противным сладковато-приторным запахом горелого. Мышиный армагеддон, апокалипсис! Но вот, прошла минута, другая, третья, и потихоньку-полегоньку, вся «орда» начала медленное, но целеустремлённое движение к берегу речки. Ну, вот и славно. Пущщай поплавают. Мыши-то пловцы вовсе никакие, тридцать-пятьдесят метров за глаза утонуть хватит. А мы ещё и берег подготовили. Очистили от всякой растительности, подрубили покруче где надо, не враз залезешь.
– Ярик! Шныра! Бегите к дамам, узнайте, как дела на направлении Щедрой и в лагере! – Я ведь не всех оставил здесь. Або, двое мелких девчонок
и жёны Хвата остались контролировать перекоп меж стеной и Затоном, а в самом лагере остались Вика и Лада с детьми и им в помощь Белая Лилия. – Со мной тут остаются Сильвер, падаван, и Хатак, остальные к берегу! Не дайте пристать поганым грызлам….
В общем, эту эпическую битву мы выиграли. Причём слово «эпическая» я употребляю без всякого сарказма или юмора. Как потом выяснилось, пал пущенный Яриком со товарищи, ещё в степи, сильно отклонил мышиную лаву в сторону, и то, что до нас дошло, это только жалкое подобие того, что прокатилось по другому берегу Хрустальной. Там стало как в пустыне. Леса-то, конечно не съели, но обглодали прилично. В степи сожрали всё. Мы потом много находили начисто обглоданные скелеты разных животных, которыепопали под нашествия грызунов. Кто-то ослаб, кто-то был болен, и не смог убежать, а кому-то просто не повезло вывернуться из-под всё пожирающей лавы. Лишь хищные птицы поимели с этого нашествия значительную пользу. Сам видел, как многие совы, филины, ястребы всякие, сидели на ветвях, нажравшись до такой степени, что летать не могли.
Только на третий день, мы, наконец-то, смогли с уверенностью сказать, что беда нас миновала стороной. С нашего берега, вдоль Щедрой, мышей практически небыло. Сверху тоже нападало не так много, как я боялся, но ещё целых три дня мы все, дружно, добивали остатки мышиного племени. До масштабной «рукопашной» всё-таки дело не дошло, но и руки и ноги «приложить» к мышам пришлось. А самое главное, удалось отстоять урожай и лагерь практически без потерь.
Неизвестно, откуда пришла эта орда, сколько прошла километров, и куда потом делась. Может она благополучно потопла в Волге или двинулась вниз по течению, постепенно рассеиваясь окрест, не знаю, но впечатлила она племя, а особенно меня, очень сильно. Дикое буйство природы, проявляющиеся себя в разнообразии форм, меня, человека двадцать первого века – потрясает, а количество особей, как например, в этот раз, просто ужасает. Но ещё больше печалит тот факт, что всё, всё это великое разнообразие и количество исчезнет, раствориться в эфире, канет в лету навсегда. Неужели в этом виноват только человек? Неужели это мы, «венец природы» просрали, похерили и загубили всё до чего только смогли дотянутся…. Не хочется верить….
После прошествия мышиной лавы степь и лес обеззверились, так бы я выразился. Тому, кто живёт охотой, придётся не сладко. Как там, у племён всё прошло, узнаем теперь только на Осенней Охоте. Мы же по этому поводу совсем не страдали. С едой было всё в порядке, запасы, соления-копчения, рыба, а если нам хотелось свежего мяса, то достаточно сесть на «Красавца» и айда на другой берег Волги. Там про мышиное нашествие и слыхом не слыхивали.
В середине августа начали выпадать дожди. Сначала по чуть-чуть, а потом всё сильнее и сильнее. Я уж думал, прилетит нам откат от жары, и теперь всё зальёт нахрен. И не высохнет урожай, как я боялся раньше, а сгниёт и утонет. Но нет, обошлось, всё скоро устаканилось, земля жадно втягивала влагу и очень скоро из земли, в степи, полезли молодые зелёные ростки. Лес облегчённо вздохнул, смыл с себя пыль и пожухлость засухи и разразился ударным выбросом свежести и кислорода. Природа резко ожила.
Этот год навсегда остался в летописи племени как год «Засухи и Мышиной орды».
