Подоспели они вовремя! Ещё чуть-чуть и всё могло бы быть совсем кисло. Группа прорыва, упакованная в доспехи, хорошо вооруженная и неплохо подготовленная, ударила в толпу неандертальцев мощно и стремительно, сминая и опрокидывая их. Артём бил и толкал кулачным щитом коля и режа бубетом, он всегда предпочитал ближний бой. Хват стремительно наносил секущие удары «шведским пером» перемежая из резкими колющими ударами. При попадании в противника он ещё и проворачивал наконечник, даже неглубокая рана, после такого, становилась смертельной. Крук и Батор прикрывали его с двух сторон энергично работая небольшими секирами. Не отставали и все остальные. Но самые ужасные «разрушения» производил Сильвер! Добравшись до драки далеко не самым первым, он, с диким рёвом стал крушить своим шестопёром на право и налево! Свои, зная его манеру драться, «кто не спрятался я не виноват», раздались в стороны. Все, кто пробовал напасть на Сильвера быстро оказывались либо убиты, либо покалечены. Нанося щитом, окованным по краю медной полосой и острым бронзовым умбоном, таранные удары, то всей площадью, то ребром, он добавлял Шестерёнкой, смахивая на землю одного противника за другим. Быстро сориентировавшись, наши подперли его с боков и стали неудержимо выдавливать врагов из строя обратно. Охотники, взбодрившись тоже усилили натиск…. Ну, нормально….
Правый фланг, где командовал Орлиный Коготь бурлил, но был стабилен, всё ж щитов там было побольше. Да и люди стояли не в три линии, а как минимум в пять. У нас же….
Бросив лук, я нацепил на предплечье щит, по типу как у Сильвера, но поменьше, такой тип щита называется – баклер, схватил свою Прелесть и бросился к строю. В одном месте линия совсем истончилась и вот-вот могла развалиться.
– За мной! – крикнул я Ярику и остальным.
Так бывает в бою, когда внимание сужается и ты, атакуя втроём одного, не видишь, что рядом двое атакуют одного твоего. Охватывать общую картину боя это надо иметь либо талант, либо большую практику. Вот и сейчас, в сутолоке боя рядом стоящие не «видели» как здоровенный неандерталец,ухватившись за кромку щита пытался вытянуть бойца из строя. Парень, совсем молодой ещё, чуть ли не пацан, на голову ниже своего противника и в половину уже в плечах отчаянно упираясь тянул щит на себя, копьё он где-то потерял, и пронзительно кричал! От ярости, от страха, от злости!
Подбежал вовремя! Кто-то уже стремительно опускал на голову парня узловатую дубину, когда я резким взмахом Прелести сбил её в сторону. Выскочивший Ярик прикрыл меня щитом от следующего удара, а я, крутнув Прелесть по широкой амплитуде сбрил голову охотника из Старых Людей тянущего щит. Голова, картинно, кувыркаясь в воздухе и разбрызгивая капли крови улетела в сторону. Тело, фонтанируя кровью из обрубка шеи, ещё некоторое время стояло, а потом грузно упало.
Перебросив Прелесть в верхнее положение, бильярдным ударом, сверху вниз, я вогнал фальшион в грудь ещё одному противнику, повернув лезвие теле, резко выдернул. Готов! Рядом орудовали Ярик и Большой Ёж. Вот Ярик отсёк кисть какому-то любителю хватятся рукой за щит, вот Большой Ёж прикрыв голову стоящему рядом копейщику вдарил буздыганом в лицо с выпученными глазами и раззявленным в крике ртом…. Вот чьё-то копьё пронзило очередного нападающего…. Напор как-то резко ослаб.
– Держись боец! – Я хлопнул его по плечу. Парень лупал на меня округлившимися глазами. То, что он ещё живой, он и сам, неверное, не до конца осознал. – Где копьё просрал?
– За-астряло! Там! Не просрал! – слегка трясущимися губами немного обиженно ответил он.
– Тогда красавец! – я достал из-за пояса бронзовый клевец и сунул ему в руки – На-ка вот, возьми! Не гоже такому отважному бойцу быть без оружия!
Парень не веряще уставился на то, что попало ему в руки.
– Я-а…
– Потом отдашь! – Я развернулся и выскочил из строя. Некая странность возникла в шуме битвы. Заскочив на тележку, я убедился в своих подозрениях. Так и есть, строи расцеплялись! Неандертальцы оттягивались от наших порядков! Аллилуйя!
Это только в кино, да в «правдивых хрониках» богатыри бьются «с утра до ночи, и с ночи до утра». Герой сражается в толпе врагов с открытым забралом не боясь получить по зубам моргенштерном или копьём в глаз. Плохиши либо трусливы, прут на мечи и копья без ума, без памяти, не заботясь о собственной жизни. Реальность она другая.
Нет одинаково отчаянных, безбашенных или просто храбрых людей. Как нет и одинаково сильных, ловких и умелых. Всегда будут те, кто слабее, мене решительный или, скажем так, более осторожный. Чтобы такие шли в атаку, не щадя своей жизни, «они должны боятся своего капрала больше чем врага». Такую формулу «бесстрашия» открыли военные будущих поколений. Да и то, это не всегда помогало!
