Сильвер выставив вперёд свою искусственную ногу, прикрывшись щитом, и спрятав за спиной, в вытянутой на отлёте руке шестопёр, лишь только поворачивался к противнику лицом, практически не сходя с места. Вдруг, прервав плавные движения Тыхта стремительно сблизился и резко ударил топором в голову и, через мгновение, ткнул копьём в живот. Сильвер ловко парировал оба удара щитом и выбросил встречный Шестерёнкой! Лишь согнувшись в полуприсяди и шустро отскочив в сторону Тыхта вывернулся из-под удара. Покивав головой, будто соглашаясь сам с собой он снова начал кружить вокруг Сильвера. При очередном плавном круге оружием он опять резко атаковал. Улар топором сбоку и выверенный, много раз отработанный укол в опорную ногу противника, в его икроножную мышцу. Не раз и не два, в длинной и насыщенной схватками жизни Тыхте это приносило успех. Острый наконечник из обсидиана легко прокалывал плоть и разрезал её при рывке вбок, после такого, надо было только чуть-чуть побегать от противника и подождать, когда он истечёт кровью… Главное попасть при ударе в мясо, а не в кость. Но Тыхта уже давно не промахивался, особенно когда враг стоит на опорной ноге и практически не двигается, как этот дурак Угох!
Топор Угох успел отбить своей странной дубиной, а копьё, как и должно было, ударило в ногу, но почему-то удар вышел тугим – «неужели попал в кость» – мелькнула стремительная мысль в голове Тыхта.Он привычным движением вывернул древко расковыривая рану, но не тут-то было. Копьё застряло. Мгновения хватило Сильверу чтобы ударить краем щита в основание копья, там, где крепился наконечник. Жалобно дзынькнув он обломился. Немаленький кусок обсидиана так и остался торчать в ноге. Это так поразило Тыхту, что на чуть-чуть, буквально на пару секунд выбило из сосредоточенности боя. Сильверувполне этого хватило чтобы перейти в атаку. Резко, перехватив рукоять шестопёра посередине, Сильвер стал наносить стремительные удары блокируя щитом, редкие и неубедительные ответные выпады. В одной из атак Сильвер стремительным тычком выкинул руку вперёд и расслабил пальцы, держащие рукоять шестопёра. Неожиданно удлинившись Шестерёнка ударила Тыхту прямо в солнечное сплетение, с такой силой, что из его рта вылетел сгусток крови. Неандерталец ещё только сгибался от удара как получил ещё один в бедро, от которого что-то там хрустнуло, и оно взорвалось болью. Но Тыхта не успел прочувствовать всю гамму ощущений, ибо удар шитом в голову с боку опрокинул его на землю.
Сильвер подошел и склонился над поверженным врагом. Тыхта дышал с трудом, хрипло, его глаза с пытались сосредоточитсяна фигуре, склонившейся над ним. Изо рта шла кровь. Сильвер практически не слышал разочарованных и горестных воплей Старых Людей, и восторженного рева своих. Он весь был здесь и сейчас, рядом со своим поверженным врагом.
Расшатав и вынув из протеза обсидиановый осколок Сильвер с интересом осмотрел его со всех сторон и небрежно откинул в сторону.
– Я же тебе говорил, детская память очень цепкая. Не знаю кто тебя научил, но ты ещё в детстве не раз, и не два распарывал ногу своим противникам в драке острым сучком. А помнишь Хыха? Своего, как бы друга. Которому ты, когда вы уже были почти взрослыми, распорол икру зазубренной костью, привязанной к кривой палке. Не помню, чего вы там не поделили, но он потерял много крови тогда, рана загноилась и он, вскоре, умер. Ты убил друга Тыхта, убил подлым приёмом. Не знаю почему тебе сошло это с рук. Когда я увидел, что ты держишь в руке короткое копьё, я сразу понял, что ты часто используешь этот приём. Наверное, твои об этом хорошо знают, а вот чужие… – Сильвер покачал головой.
– Как? – Расширенными глазами Тыхта прикипел к зияющей дырке в ноге Сильвера. Неандерталец постепенно приходил в себя, взгляд всё больше приобретал осмысленность, хотя было видно, что ему очень, мягко говоря, хреново.
– А ты не заметил разве, что это, – Сильвер постучал по протезу обёрнутым только шкурой и перемотанными кожаными ремнями, тогда как другая нога была полностью защищена роговыми пластинами – отличается от этого?
Тыхта непонимающе смотрел на Сильвера.
– Прав Горький Камень, нет в этом мире случайностей! Мне надо не проклинать ту гиену, а благодарить – Угох заговорил совсем непонятно для Тыхты – И Вику, и сына, и тебя, как оказалось, преподнесла на блюдечке!
– Не понимаю? – прохрипел Тыхта.
– Это ловушка на тебя дурака! Нога-то, гы-гы, не моя!
– Ты злой Дух! – Тыхта вдруг всё понял! Не могли маленький мальчик и беспомощная женщина выжить в прериях. Но он выжили. У человека не может быть чужой ноги, но он видит это, сейчас, сам, собственными глазами. Угох аккуратно положил свою страшную дубину, снял странную, но такую эффективную, круглую штуку с руки и произнеся фразу на неизвестном языке достал большой хищно загнутый нож из блестящего тёмно-желтого камня. И хоть Тыхта и не понял, что сказал Угох, но этот страшный нож всё сказал за него.
