В августе 1919 г. в связи с запросом грузинской национал-демократической партии о положении в Абхазии, Учредительное собрание вынуждено было признать: «Реальные интересы грузин и абхазцев требуют немедленной смены односторонней и крайней политики нашего правительства в Абхазии, которая неприемлема для большинства абхазского населения».
«Независимцы» из Народного Совета считали его «фиговым листом, чтобы показать, что существует автономия», и потому органы местной «автономной» власти – Народный Совет и Комиссариат Абхазии фактически были фиктивными в оккупированной стране.
Однако, несмотря на протесты, грубое давление продолжалось. Для поддержания политики Тбилиси в Абхазии в Сухум приезжал министр ВД Грузии Ной Рамишвили. Так, на заседании Народного Совета 6 февраля 1920 г., в один из самых беспокойных моментов, когда абхазская оппозиция боролась за действительное самоуправление и за принятие конституции, он выступил с угрожающей речью. Получалось, что прежняя оккупация осуществлялась под ширмой III Абхазского Народного Совета и Комиссариата Абхазии.
Против подобной политики выступила оппозиция Народного Совета. Недовольство по поводу затянувшегося принятия конституции Абхазии стали выражать даже такие деятели, как, например, Варлам Шервашидзе и др.
Поэтому делегация Народного Совета прибыла в Тифлис в ноябре 1920 г. для рассмотрения проекта Конституции Абхазии в смешанной комиссии на паритетных началах совместно с представителями Учредительного собрания Грузии. Однако правительство Грузии категорически отказалось от данного совместного предложения, тем самым нарушив пункт 2-й Акта от 20 марта 1919 года.
В связи с этим члены конституционной делегации сделали 5 декабря 1920 г. своё последнее заявление с угрозой возвращения из Тифлиса.
В результате, несмотря на протесты, малая комиссия 29 декабря 1920 г. разработала в Тифлисе проект «Положения об автономном управлении Абхазией» без участия представителей Народного Совета. Вместе с тем на заседании Совета, которое состоялось 4 января 1921 г. под председательством В. Шервашидзе, был заслушан и одобрен доклад конституционной делегации, который был проигнорирован в Тифлисе.
Только в дни свержения правительства Грузинской республики Учредительное собрание 21 февраля 1921 г. приняло Конституцию Грузии. И если в ст. 107 упоминалась автономия, то в ст. 108 говорилось, что «Положение об автономном управлении» вообще не было выработано. Однако даже это запоздалое решение уже не имело никакого значения и не вступило в силу. Вместе с тем оно противоречило Акту от 20 марта 1919 г., признанному тогда и Учредительным Собранием. Кроме того, народ бойкотировал выборы в Учредительное собрание Грузии, которое тем самым было лишено юридических оснований на оформление положения о так называемой «автономии» Абхазии.
В результате такой политики тысячи армянских и греческих крестьян покидали Абхазию. Минуя Народный Совет, правительство приступило в 1920 г. к заселению Гагринского и Гумистинского уездов выходцами из Западной Грузии. Для ревизии дел комиссариата была создана комиссия во главе с В. Шервашидзе, обнаружившая папку № 18 переселенческого отдела.
Совершенно не считаясь со спецификой Абхазии, где большинство говорило (и говорит) на русском языке, грузинские меньшевики в целях осуществления программы «национализации» (грузинизации) края навязывали этой стране грузинский язык в учреждениях и школах. Всё это вызвало отток русского, в основном городского, населения Абхазии. С критикой правительства в этом вопросе 2 августа 1919 г. в Учредительном Собрании Грузии выступил эсер, известный грузинский писатель Лео Киачели.
Деятельность Грузинской республики в Абхазии не находила широкой поддержки и среди местного грузинского (в основном мегрельского) населения.
Вместе с тем без ведома Народного Совета и комиссариата был введён прямым распоряжением из Тифлиса «военно-чрезвычайный суд», который казнил за несколько месяцев 20 человек и предал суду 129.
