История Абхазии полностью

«Сыродутный способ». Древнее железоплавильное дело было основано на известном «сыродутном способе», т. е. прямом получении (восстановлении) железа из руды. Этим древним способом пользовались в Абхазии ещё до конца XIX в. Этнографы так описывали сам процесс: «На склоне обрывистой горы, где обнаруживались выходы руд, рыли большую яму, в которой в течение некоторого времени жгли каштановые дрова (уголь). Затем, когда земля вокруг ямы накалялась настолько, что надо было беспрерывно поливать ноги холодной водой, чтобы стоять вблизи, тогда в яму бросали руду, затем снова засыпали древесным каштановым углём и снова жгли до тех пор, пока из ямы не начинал течь расплавленный шлак». Некоторые считают, что абхазский танец на носках связан с танцем древних металлургов.

Древнейшие колхидские горны были одноразовыми, а поздние античные и средневековые – многоразовыми. Керамические (глиняные) сопла для искусственного дутья найдены, например, в Цебельде и Джгярде. Половина железа вытекала наружу вместе со шлаком, а остальная часть шла на формирование крицы, которую вынимали со дна печи. Из неё, с помощью кузнечной ковки, делали полуфабрикат и лишь потом орудия труда и оружие.

Железо впервые упоминается в хеттских текстах: «Текст Анниты», «Железное письмо Хаттусили III» и др. Вначале этому материалу придавалось магическое значение. Железо выступало и как драгоценный металл, который шёл на инкрустацию, например, бронзовых красномаяцких пряжек и джирхвского топора. Только потом, эпизодически, стали появляться оружие и орудия труда из железа, которые вначале копировали бронзовые образцы. Это был переходный период от бронзового века к железному веку.

После падения хеттской державы, железо, возможно, получило распространение и у разрушивших её племён – кашков и абешла, малоазийских аборигенов, говоривших на хаттском (или близко к хаттскому) языке и, вероятно, как и сами хатты, принадлежавших к абхазско-адыгской языковой группе.

Один из «железных» путей. Одним из путей проникновения железа и его технологии из Малой Азии в Европу был западно-кавказский, который проходил через Абхазию (меото-колхидская дорога, один из маршрутов походов скифов в Малую Азию).

Железные изделия в Абхазии появились в VIII в. до н. э. (топоры из Ачандары и Гудауты, пинцет из Куланырхуа, наконечники копий из Эшеры). В VII–VI вв. до н. э. в Абхазии научились целенаправленно, с помощью цементации (насталивание), превращать железо в сталь, которая могла воспринимать закалку. Бронзовые изделия уже не могли конкурировать по крепости с закалённой сталью. Тогда и наступила в Абхазии эпоха железа.

Для примера, железный век в Греции, Персии, Египте начался в основном тоже в VII–VI вв. до н. э.

Знатоки закалки стали. Абхазский термин «адзрыжвра» (дословно – напоить водой), обозначающий закалку, видимо, восходит к началу железного века в Абхазии. Впервы закалка упоминается Гомером в его «Одиссее» (середина VII в. до н. э.). В абхазском варианте нартского эпоса кузнец Айнар закаляет Сасрыкву в «кипящей стали». В адыгском – кузнец Тлепш семь раз окунает Сосруко в воду, а в осетинском – кузнец Курдалагон закаляет Сослана в волчьем молоке. На востоке применялись и другие закалочные среды: кровь ягнёнка (если не было раба), моча огненно-рыжего мальчика или козы, которую целую неделю до этого кормили папоротником и поили водой в воздушной струе и т. д. Обряд опускания новорожденного в воду, где до этого закаляли сталь, известен у абхазов и шапсугов. Не оттуда ли исходит процесс закаливания ребёнка в современных условиях?

Сама закалка на первых порах являлась лишь частью традиционных магических ритуальных действий, которые часто сопровождали работу абхазских мастеров, и именно поэтому она, вероятно, не была воспринята в иной этнической среде, сначала скифов, а затем греков-колонистов.

Вместе с тем высокоразвитая цветная металлургия колхидской бронзы могла оказывать тормозящее воздействие на начальном этапе освоения железа как в Абхазии, так и во всём Западном Закавказье. Относительная мягкость железа по сравнению с оловянистой бронзой создавала, по всей вероятности, на первых порах определённое затруднение в деле замены одного металла на другой до тех пор, пока в Абхазии не начали производить цементированную и закалённую сталь.

В абхазском нартском эпосе апофеоз древней металлургии железа находит олицетворение в образе кузнеца Айнара, без помощи которого не обходилось ни одно важное хозяйственное или семейно-бытовое мероприятие. Именно в начале железного века (VIII–VII в. до н. э.) зародились основы цикла о нартском кузнеце. В образе Сатаней-Гуаши, наделённом яркими матриархальными чертами, просматриваются пережиточные явления, бытовавшие в позднепатриархальном обществе на его высшей стадии «военной демократии». Не случайно война играет огромную роль в жизни нартов.