Поражение и его последствия. В ночь на 15 августа 1918 г. у Моквского монастыря регулярные части разбили махаджиров. В этот же день правительство при активном участии Варлама Шервашидзе разогнало АНС, который стал вдруг выходить из повиновения и 8 августа 1918 г. принял на своём заседании (в отсутствие В. Шервашидзе) решение о создании комиссии для выборов в Абхазское Учредительное собрание. Такое решение в то же время создавало серьёзную угрозу незаконным властям, так как в соответствии с пунктом 1 «договора» от 11 июня (и пунктом 7 «договора» от 8 июня) Абхазия на подобном учредительном собрании (съезде) должна была окончательно определить «политическое устройство Абхазии, а также взаимоотношения между Грузией и Абхазией». Чтобы не добавлять себе лишних хлопот, власти нашли простой выход: депутатов АНС обвинили в «туркофильстве». АНС был разгромлен и «реорганизован» за счёт замены народных депутатов «горской» ориентации людьми грузинского правительства. Оставшийся на посту председатель АНС В. Шервашидзе ещё совсем недавно, до разгона АНС издевательски заверял, что «Совет стоит на одной платформе с Грузинским правительством и изменять ему не собирается…».
Заявление министра по делам Абхазии. Полковник Р. Чхотуа, выбранный депутатами АНС 25 июля 1918 г. министром по делам Абхазии (должность была учреждена в соответствии со 2-й статьёей «договора» от 11 июня и статьей 1-ой «договора» от 8 июня), сообщал из Тифлиса 2 сентября 1918 г. Варламу Шервашидзе о том репрессивном режиме, который сохранялся в Абхазии: «Регулярные войска в тылу и в ближайшем и дальнем, – передавал он по прямому проводу, – не нашедши возможности соприкосновения с турками, занялись массовыми арестами мирного населения и поджогами. В настоящее время Сухумская тюрьма переполнена мирными абхазцами Кодорского участка, которые числятся в списках Штаба военнопленными. Что касается поджогов, то они продолжаются до последнего времени… 31 августа, в селе Джгерда вновь сожжено семь домов… Особенно ухудшается положение и сгущается атмосфера тем, что военные власти везде и всюду внушают населению, что всё, что ими не делается, они в этом не виноваты, т.к. они подчинены Совету и действуют, выполняя его приказания. Всё происходящее в силу сказанного выше начинает учитываться народными массами как акт враждебного насилия со стороны Правительства Демократической Республики, направленной к покорению Абхазии, и что в этом вопросе покорения помогает Правительству Абхазский Народный Совет. Вследствии чего народ может начать нас дичиться, если нами не будут приняты быстрые и решительные меры для того, чтобы успокоить население… Во всяком случае в этом положении между Абхазией и Грузией меры следующие:
1. Немедленное освобождение из тюрьмы всех, так называемых, военнопленных мирных абхазцев, заключённых в тюрьму.
2. Полное возмещение со стороны государства всех убытков в связи с поджогами и грабежами, произведёнными правительственными войсками.
3. Что уже нами делается, привлечение к законной ответственности лиц, причастных к преступлениям, поджогам и грабежам, в порядке приблизительного обвинения прокурорским надзором. Сообщаем Вам для сведения и соответствующего представления правительству и Национальному Совету Грузии».
§14. ИМПЕРСКИЕ УСТРЕМЛЕНИЯ И СЕНТЯБРЬСКОЕ СОВЕЩАНИЕ 1918 ГОДА
Территориальные притязания Грузии. К 26 июля 1918 г. генерал Мазниев без особого труда занял территорию Черноморского побережья вплоть до Туапсе. Анализируя данную ситуацию, генерал Деникин писал: «В первый период турецко-немецкой оккупации, вожделения Грузии направились в сторону Черноморской губернии. Причиной послужила слабость Черноморья, поводом – борьба с большевиками, гарантией – согласие и поддержка немцев, занявших и укрепивших Адлер».
Грузинское правительство сразу же постаралось с помощью своих учёных и генералов «обосновать» претензии на это весьма выгодное пространство. Так, в документе, представленном позднее генералом И. Одишелидзе на Парижской конференции (1 мая 1919 г.), говорится, что вся полоса побережья до Анапы (абхазо-адыгский топоним) и устья р. Кубань принадлежала в XI–XIII вв. Грузии. И уже совершенно нелепо звучит заявление, будто «в продолжение XIV столетия границы постепенно отошли назад к реке Макопсе, а с XV столетия до XIX в., т.е. вплоть до присоединения этой части Грузии к России, границей всегда была река Макопсе (южнее Туапсе)».
