Никто спорить не стал. И вскоре все в полной мере смогли оценить правильность этого решения. Снизу уже нельзя было передвигаться по головам, и пришлось бы огибать наступающих умертвий. Существ, видно, не было не одного больше. Даже если бы мертвецы решили напасть на них, то это вряд ли бы представляло серьезную угрозу. Но опять же, глупо было бы бороться с ними, проще было взобраться наверх, и не тратя особых усилий продолжить путь.
Но даже если бы их никто не атаковал, то что стало вскоре происходить снизу, говорило о правильности решения подняться заранее. Еще двигались вперед редкие умертвия, когда земля буквально взбурлила, а после из нее стремительно полезли корни. Они переплетались, заполняя собой все свободное пространство. Опутывая редких умертвий, сжимали и обездвиживали их, делая частью одной сплошной непроходимой стены.
Деревья тоже пришли в движение. Старые ветки начали расти и ветвиться сильнее, заполняя собой и листвой постепенно пространство между стволами, которые кажется тоже увеличивались в размерах. И происходило это очень быстро. Так что вскоре уже пришлось прорубать себе проход между смыкающимися ветвями. Хорошо, что хоть жутких плодов в этом лесу не было.
— Отчего бы не защищалась эта тварь, она считает это очень опасным, — высказал свои мысли Лис. Он сидел в освободившемся от еды мешке, за спиной Кейро, так как не мог самостоятельно передвигаться по деревьям и так, а сейчас и подавно.
— Надо ускориться, — сказал Кейро, — Анчутка ты сможешь двигаться быстрее, чем раньше?
— Постараюсь, но только вот не знаю, смогу ли тогда рубить так же часто.
— А тебе и не надо будет рубить, по моему сигналу начинай двигаться так быстро, как можешь. Варая тоже приготовься.
Старик прекратил движение и рассечение своей магией веток. Остановился, собрался с силами и начал творить заклинание. Остальные тоже притормозили, и теперь рубили ветки, чтобы окончательно все не заросло.
— За спину Кейро! — крикнула бабушка, когда увидела, что ее муж готов творить свое заклинание. Это было не трудно заметить, вокруг него вихрями кружился воздух, а руки засветились синим цветом.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш. Тысячи едва различимых воздушных клинков устремились вперед в мгновения ока превращая все впереди себя в мелкие опилки.
— Вперед! — крикнул дед, и все тут же сорвались с места.
Анчутка очень быстро достиг своего предела по скорости передвижения, и стал потихоньку отставать. Старики это заметили, и тоже сбавили свою скорость, чтобы бесенок сильно не отстал. А лес вновь уже заполнял рассечённое клинками пространство. Варая уже во всю рубила двумя клинками особо рьяную растительность. Кейро опять дал знак всем отступить за его спину, и сотворил вновь тоже заклинание. Но теперь оно было чуть слабее, исполненное на бегу. Снова образовался приличный проход. Но на насколько еще хватит сил Кейро? И не обессилит ли он перед решающей схваткой слишком сильно? Анчутка задаваясь всеми этими вопросами, не мог не понимать, как важно сейчас двигаться быстрее. И всем нутром желал преодолеть физические пределы своего тела. И оно с радостью исполнило бы его желание, но не могло так стремительно меняться. И все же его желание было услышано и воспринято. Оба браслета на руках внезапно ожили, вытянулись сотнями тонких нитей, и вонзились в растущие корни. Они совсем недолго пробыли там, втянулись обратно, и еще несколько раз повторили это действо, пока бесенок не почувствовал, что браслеты стали тяжелее, и с тем сильно потеплели.
Лапки под браслетом внезапно пронзила острая боль, которая начала распространяться вверх по всему телу. Причина была в том, что теперь артефакт вонзил свои тонкие нити в тело бесенка. Тот от этого с трудом продолжил движение, при этом сильно замедлившись.
— Анчутка все в порядке? — обеспокоилась его состоянием Варая.
Бесенок не ответил. В его голове все помутнело от боли, а зубы были сжаты так сильно, что казалось, их теперь уже никогда не разжать и не издать более никакого членораздельного звука. Артефакт выпустил еще больше своих нитей, снова вонзаясь в растительность вокруг, но при этом, как и прежде, не было понятно, зачем это.
Сильнейшая боль в голове лишила Анчутку сознания. А когда он очнулся, то некоторое время не мог понять, что происходит. Все его прежние чувства казались перемешались. Теперь запахи расцветали перед его взором множеством различных цветов со всеми возможными оттенками. Он чувствовал на языке многообразие вкусов звуков, что врывались через его уши. А тело ощущало каждую частицу света, понимая окружающее его пространство. Но, кроме этого, было множество новых ощущений, который все еще сильнее спутывали, сбивали. А еще он двигался. И очень быстро.
