Джон выписывал все основные британские газеты и журналы и читал их «от корки до корки», каждую страницу. Его интересовали события в мире и внутри страны, возмущала война во Вьетнаме, ирландские беды, апартеид в ЮАР. Он сочувствовал беднякам и инвалидам и жертвовал крупные суммы в разные фонды, особенно — детские.
Он всегда увлекался художественной литературой и поэзией. Теперь к этим книгам прибавились труды по философии, теологии и психологии. Он читал работы Фрейда (Фрейд Зигмунд — австрийский врач-психиатр и психолог, основатель учения о психоанализе), Вильгельма Райха (Райх Вильгельм — немецкий общественный деятель, публицист, в 20-е годы был членом Германской коммунистической партии, основатель теории сексуальной революции и автор книги «Сексуальная революция»), Юнга (Юнг Карл Густав — швейцарский психолог и философ-идеалист), библию и восточную религиозную литературу, такую, например, как «Бхагават Гита» и «Тибетская книга мертвых». Джон хотел постичь смысл жизни. Он говорил тогда: «Чем больше я имею, чем больше я вижу и приобретаю опыта, тем сильнее задаюсь вопросом, что же такое я и что такое вообще жизнь».
Времени для этого было теперь достаточно. Битлзы всю первую половину года не давали концертов, не выступали по телевидению. Чтобы не прошла окончательно битломания, которая к этому времени несколько поутихла, Брайан раздобыл запись концерта на американском стадионе Шиа, и первого марта англичане смотрели на экранах своих телевизоров это грандиозное шоу. Теперь «Битлз» нравились в основном взрослым. В воздухе носилось, что ансамбль выдыхается, что он скоро лопнет, как мыльный пузырь.
Появились и тревожные симптомы. Впервые за последние два года их сингл «Paperback Writer» («Писатель, пишущий книжки в мягких обложках») не вызвал привычного ажиотажа. Из студии на Эбби-роуд собирался уходить Джордж Мартин. О «Битлз» писали всякую чепуху в газетах, то называя их гениями, то нещадно понося. В их песнях выискивали только подтекст и «следы» наркотиков.
Битлзы понимали, что их считают носителями протеста молодежи. Однако сами они четко не представляли, против чего должны протестовать. Этот вопрос мучительно беспокоил всех четырех музыкантов, но они не находили на него ответа. Монстр-имидж, который они приобрели благодаря совокупным усилиям менеджеров и средств массовой коммуникации, их больше не удовлетворял. Леннон как-то сказал в отчаянии: «Если бы у меня было много денег, я бы все бросил, носил бы бороду и всегда зачесывал волосы назад. И не терзал бы свое „я", и не выставлял бы его напоказ».
Наркотики, к которым пристрастились уже все четверо и с помощью которых пытались проникнуть в глубины сознания, оказались бесполезными. Уже в конце 1966 года Пол сказал: «ЛСД может только ненамного приоткрыть двери, но выйти через них куда-то невозможно. Я никому не советую его принимать. Ответы на все вопросы можно получить только, когда мыслишь и рассуждаешь трезво. Но, конечно, прежде всего нужно знать, какие вопросы требуют ответов».
И битлзы ставили вопросы и искали ответы в музыке. Они настойчиво и неустанно экспериментировали, работали часами и сутками, чтобы найти новое звучание своего ансамбля.
Несмотря на слухи о скором закате «Битлз», их императорский трон еще не шатался, потому что они постоянно крепили его могущество. 24 июня 1966 года они отправились в трансконтинентальные гастроли Германия — Дальний Восток, а на август запланировали четвертую поездку в США.
Турне по Европе начиналось в Мюнхене. Перед отъездом битлзы решили сменить свои сценические костюмы и в одном из самых модных лондонских магазинов приобрели по два комплекта новых нарядов. Первый — двубортные пиджаки и брюки из зеленого в рубчик материала. Второй костюм был из легкого серого материала в оранжевую полоску. Рубашки тоже были в полоску четырех цветов: оранжевого, желтого, коричневого и темно-бордового. Эпштейну это не нравилось, но подопечные уже его не слушались — они принимали решения самостоятельно.
В Мюнхене, Эссене и Гамбурге ансамбль имел большой успех. Музыканты опять уверовали в себя. В Гамбурге они встретились с Астрид и Бертом Кемпфертом, когда-то записавшим их с Тони Шериданом. Приятно было вспомнить старые времена, побродить по знакомым местам. Правда, «Индры» и «Звезды» уже не существовало. Зато черно-белая комната Астрид осталась точно такой же, какой была при жизни Стюарта, а на стене висел его портрет.
