Призрак-сопровождающий первым ступил на мост и равнодушно зашагал вперёд. Девушка поспешила за ним, крутя головой. Город был мёртв – никаких прохожих, никакой жизни, одни лишь стражи в доспехах и немногочисленные призраки, алчно смотрящие на живых, своими горящими ненасытным голодом глазами. Провожатый провёл путешественников через тёмный город и остановился перед воротами замка.
И вновь закрутились невидимые механизмы, распахивая тяжёлые створки врат и поднимая двойные решётки. Навстречу из замка вылетела призрачная эльфийка. Рыцарь-страж поклонился ей и, развернувшись, зашагал назад на свой дозорный пост. Призрак внимательно всмотрелась в глаза Ариаде, потом, ни говоря не слова, развернулась и поплыла за внутреннее кольцо стен.
Дворик был мрачен и центральное место в нём, в противовес замкам живых, занимал тёмный собор. Огромное строение с вычурной символикой смерти. Вокруг внутренних стен располагались ещё какие-то строения, но по сравнению с собором они не представляли не малейшего интереса. Призрачная эльфийка пропала так же неожиданно, как и появилась, но вестница не обратила на это внимания, продолжая во все глаза рассматривать мрачное здание.
– Неправда ли, красиво? – неожиданно спросил могильный голос сзади. Девушка вздрогнула, резко крутанулась, юноша едва не подпрыгнул, отскакивая певице за спину.
Позади путешественников стоял рыцарь закованный в чёрный доспех не оставляющий незащищенным и сантиметра мёртвого, ныне отсутствующего тела. И эта чернота не являлась обычной краской, сажей или чем-то подобным, она была иной – потусторонней, она словно пила свет, не имея ни бликов не полутонов, лишь в центре грудной пластины виднелся почти стёртый тысячелетиями серебристый рисунок. Вестница пригляделась, но не смогла разобрать, что это было. К поясу у левого бедра мощной двухметровой фигуры были прилажены ножны с мечом, хотя этому воину он был не нужен. Шлем не отличался ничем особенным, он был также тёмен, как и доспех, но из его внутренней темноты на живых смотрели горящие пламенем оранжевые глаза, лишённые зрачков.
Ариаде потребовался лишь миг, чтобы определить, перед ней владыка мира 163 проклятый бессмертием тёмный рыцарь по имени Сот. Не зная как поступать правильней, какой титул назвать, как обратиться, девушка молча поклонилась умертвию в пояс.
– Живые – нечастые гости у меня в замке, – произнёс тёмный рыцарь и представился, – Я – Сот.
– Ариада.
– Даймос.
Почти одновременно произнесли оба путешественника. Взгляд древнего мертвеца будто пронзил штанину певицы:
– Ева.
Осколок скалы Гдек негодующе завибрировал, но призрачную девушку неведомая сила выдернула наружу даже без прямого указания вестницы.
– Владыка, – эфемерная подруга певицы, выполнила глубокий стародавний поклон-приседание, да так и замерла в этой позе. Тёмный рыцарь смотрел на неё несколько секунд, потом махнул рукой и Ева истаяла, возвращаясь в кровавый осколок.
Ариада осмелилась поднять взгляд и посмотреть в лицо того, кого уже давно не было в живых. Зрачки вестницы были расширенны, но она совсем не чувствовала страха, лишь какое-то неестественное возбуждение, словно что-то внутри неё откликалось на зов смерти, дрожа в предвкушении.
Сот прямо встретил пытливый взгляд посетительницы. Минуту не происходило ничего, а потом глаза тёмного рыцаря неожиданно изменились, стали живыми, человеческими, серого цвета, такими знакомыми. Певица не выдержала и мига шагнула прямо к мертвому рыцарю. Наваждение пропало лишь тогда, когда владыка мёртвых положил свою латную перчатку на макушку Ариаде. Девушка ощутила обжигающий холод могилы и встрепенулась, сразу же опустив взгляд вниз:
– Извините…
– Мне известна твоя печаль, – негромко произнёс Сот и убрал свою руку.
Вестница посмотрела в лицо тёмному рыцарю, его глаза уже вновь были двумя оранжевыми огоньками.
– Она ушла за грань в тот мир, до которого не добраться живым. Там холодно и одиноко, если ты там один, но если с тобой есть кто-то там тепло и уютно.
Проглотив комок, вставший в горле, девушка открыла рот, хотела сказать, попросить, но любой звук был столь ничтожным после высасывающего жизнь голоса тёмного рыцаря, что Ариада не решилась ничего произнести.
– Мы поговорим потом, смертная. Видишь – уже почти ночь. Оставайся со своим спутником тут, если осмелишься, а утром ты сможешь спросить то, что хотела.
Певица посмотрела на темнеющее небо, потом на Сота и решительно кивнула. Глаза тёмного рыцаря полыхнули, освещая совершенно пустой изнутри шлем:
– Ты – храбра, я не трону ни тебя саму, ни твоего спутника, можешь быть спокойна.
Вестница вновь кивнула, она поверила умертвию сразу и полностью, существу, способному убить одним лишь словом, не зачем было врать им. В том же, что Сот действительно мог произнести: “ Умри ” и она бы умерла, Ариада больше не сомневалась. За владыкой мёртвых чувствовалась такая невероятная сила, которой девушка не ощущала даже в ангелах, даже в богах.
