– Даймос упомянул, что призраки эльфиек – самые страшные, что он имел в виду?
– Ну… призраки бывают опасными и не опасными. Например, я и подобные мне призраки считаются неопасными, поскольку мы никак не можем воздействовать на материальный мир. А вот, например фантомы, полтергейсты и прочие могут. Эльфийские призраки стоят особняком, поскольку смерть – противоположность их природе. Таких призраков практически невозможно сделать, но если получится. Вынужденные существовать, но не способные жить эльфийские призраки становятся одержимы, для них не существует больше сдерживающих факторов, они развращаются, перерождаясь в настоящих чудовищ. К тому же тут есть ещё одно отличие, обычные призраки ничего не приносят из своей жизни, но эльфийки напротив не утрачивают способностей творить магию и чем дольше существует подобный призрак, тем всё более страшную магию он изучает. Эльфийки из свиты Сота вполне могут пожирать души, выпивать тепло из живых людей, и даже временно наделять себя плотью наподобие фантомов. Хоть Даймос слышал только сплетни, но, думаю, в своих предположениях относительно того, что хотела с вами сделать Амелия, он был недалёк от истины.
– Забавно, значит, мне попалась эльфийка с лесбиянскими наклонностями или она хотела сделать со мной что-то ещё более необычное, нежели просто изнасиловать? – пробормотала вестница, устремляя свой взгляд в небо полное звёзд.
Ева не стала комментировать, просто заметила:
– Тебе сильно повезло прийти в то время, когда Сот находился в хорошем настроении.
– Я знаю.
– Пожалуйста, откажись от путешествия к Хранителю Душ.
Певица внимательно посмотрела на подругу, потом спросила:
– Он может убить меня одним словом, как Сот?
– Может даже больше, он ведь один из богов. Откажись, Ариада, это того не стоит.
– Нет, Ева. Я делаю это не только ради тебя, но и ради себя.
Призрак печально улыбнулась:
– Тебе не обмануть меня и не обмануть себя.
– Что ты имеешь в виду, Ева?
– Ты просто ищешь смерти, – негромко отозвалась эфемерная девушка и отвернулась. Минуту лежали в тишине, потом вестница отрицательно качнула головой:
– Ты не права. Это опасно – да. Я хочу умереть – да. Но смерти я не ищу, я просто хочу поступать так, как считаю правильно. Однажды Белит сказала мне: я не знаю, что будет завтра или даже через час. Так и я – не знаю. Поэтому я хочу поступать так, чтобы потом мне не было горько за то, чего я не сделала.
– И какое отношение это имеет к походу в мир кошмаров?
– Если я не пойду туда, я буду до конца своей жизни корить себя за то, что могла освободить тебя от твоей участи, но испугалась и не пошла.
– А если ты погибнешь? Представь. Мне придётся годами лежать, Бог знает где, и ждать другого хозяина?
– Это не аргумент, Ева, и ты это знаешь. Я могла, например, упасть в пропасть в том турнире за желание джинна, могла быть убитой гарпиями и вмёрзнуть в одну из ледяных глыб вместе с твоим камнем, могла погибнуть ещё добрым десятком других способов, в которых осколок скалы Гдек потерялся бы на годы или даже века, так что это меняет?
Призрак поджала губы, потом кивнула, соглашаясь с доводами подруги, и негромко озвучила:
– Я просто не хочу, чтобы ты подвергала себя такому риску, не хочу, чтобы ты погибла.
– Я знаю, Ева. Ты хочешь мне добра, но своего решения я не изменю.
– Ты меняешься.
Ариада пожала плечами.
– Я никогда не встречала никого, кто менялся бы так быстро и приспосабливался к ситуациям, – сказала призрак.
– Это похвала?
– Нет. Это твой стиль жизни, – поправила Ева.
– Никогда над этим не задумывалась.
– И не задумывайся – просто живи.
– Я и живу… – беззвучно прошептали губы певицы в ответ и закрыла глаза.
“ Я живу, а Белит уже нет. Почему так? ”
– Я опять расстроила тебя. Извини.
– Не извиняйся. Не стоит. Пора мне, наверное, спать.
– Спокойной ночи, – произнесла призрачная девушка.
– Спокойной ночи, – отозвалась вестница.
Ева ещё миг лежала рядом, а потом растаяла в воздухе, переходя в кровавый камень, в свою темницу и свой дом. Несколько минут Ариада лежала на спине, потом перевернулась на бок, сжалась в комок.
Ариада проснулась раньше своего спутника, но решила его не будить, разрешая поспать лишний часок. Когда Даймос, наконец, заворочался и открыл глаза, девушка уже сидела на краю поляны, где они заночевали, и рассматривала невиданный ею ранее цветок.
“ Белит не любила цветы, она считала из нерациональными ” – думала вестница, водя пальцем над распахнутыми лепестками нежно-розового цветка. Она уже успела убедиться, что это растение плотоядное и даже обладает неким разумом, достаточным для осознания того, что впиться в палец человека шипами будет последним поступком в его жизни.
– Привет, – окликнул юноша.
Певица обернулась через плечо:
– Привет, соня, есть, наверное, хочешь?
– Да, жутко проголодался, я же вчера так и не поужинал.
– Я тоже, – отозвалась девушка, вновь поворачиваясь к цветку, её спутник тем временем уже закапался в мешок, извлекая еду.
– Ты сама то будешь?
– Нет, я уже поела. Сторож из тебя, мягко говоря, плохенький, ты отдал мне мешок с провиантом и даже не проснулся.
